Книга Сердце ледяного ворона, страница 69 – Наталья Тудаль

— Я не могу, — прошептал я, и мой голос вдруг сдал, став тихим и сломанным. — Я не могу довериться. Не сейчас. Не после того, что я узнал. Доверие — это смерть. Я видел, что оно делает с людьми.

Она не отпускала мою руку. Наоборот, ее вторая рука поднялась и коснулась моей щеки. Ее ладонь была единственным теплым местом во всей этой ледяной вселенной.

— Тогда доверься мне, — сказала она. — Не пророчеству. Не судьбе. Мне. Прямо сейчас. Только мне.

Ее взгляд был бездонным. В нем я видел отражение своего собственного смятения, своей боли. Но также видел и силу. Силу, которой у меня не было.

И в тот миг, глядя на нее, на двух наших предков, застывших в вечном единении, слушая эхо пророчества, я понял одну простую и ужасающую правду.

У меня не было выбора.

Бежать? Вернуться к отцу и стать его послушным орудием? Сражаться в одиночку и проиграть? Все пути вели к гибели. Все, кроме одного. Кроме этого безумного, невозможного пути, который предлагала она. Пути веры.

Я медленно, будто сквозь толщу воды, поднял свою свободную руку и положил ее поверх ее руки, прижатой к моей щеке. Мои пальцы, холодные даже через перчатку, обхватили ее тонкое запястье. Я чувствовал под ними пульсацию крови. Ее жизнь.

Я закрыл глаза, отключив разум, который кричал о предательстве, об опасности. Я сосредоточился только на этом прикосновении. На ее тепле. На ее упрямстве. На том свете, что я видел в ее глазах, когда мы слились в бою.

«Сердце Льда должно расплавиться в свете любви».

Это не была любовь. Еще нет. Но это было начало. Первая трещина. Добровольная, страшная уязвимость.

— Я… я не знаю как, — признался я, открыв глаза и глядя прямо на нее.

В ее глазах блеснули слезы, но она улыбнулась. Слабой, дрожащей, но самой настоящей улыбкой.

— Я тоже, — прошептала она. — Но мы научимся. Вместе.

Мы стояли так, держась друг за друга, в сердце древнего Святилища, под взглядами наших предков. Пророчество висело в воздухе не приговором, а вызовом. И впервые за долгие годы лед вокруг моего сердца не просто треснул. Он начал таять. И это было самым страшным и самым прекрасным, что я когда-либо чувствовал.

Глава 32: Поцелуй, Рождающий Цветы

(ЭЛИРА)

Слова пророчества висели в воздухе, тяжелые и неумолимые, как погребальный саван. «Сердце Льда должно расплавиться... Сердце Света — принять холод жертвы...» Они звучали не как надежда, а как приговор. Красивый, поэтичный, но от этого не менее жестокий.

Я смотрела на него. На Альрика. Его лицо было маской из боли и ярости, но сквозь трещины в этой маске проглядывало нечто худшее — абсолютная, всепоглощающая потерянность. Он был как корабль, у которого вырвало якорь и потушило все огни в штормовую ночь. Изгой выжег дотла весь его мир, а пророчество предложило ему в качестве спасения костер, в котором ему предстояло сгореть самому.

Его гневные слова были щитом. Последней попыткой отгородиться от страшной правды. Но когда он сказал: «Я не могу», его голос надломился, и в нем я услышала не наследника Ворона, а того самого мальчика, который потерял мать и был вынужден выстроить ледяную крепость, чтобы выжить в мире своего отца.

И я поняла. Поняла все до самой горькой, до самой страшной глубины.

Артефакта не существовало. Никогда и не существовало. Не было волшебного кристалла или зачарованного меча, который можно было бы взять в руки и победить зло.