Книга Оковы Гарпии, страница 24 – Катерина Траум

Затем провел пятерней по волосам, пытаясь избавиться от воды и в них, и у нее на секунду перехватило дыхание. Тонкие дорожки влаги катились по его щекам к четким линиям скул, стальные глаза сверкали еще более настороженно, чем раньше, а будничный жест приковал внимание к чуть потемневшим из привычного практического белого цвета прядям между его пальцами.

На долю секунды картинка смазалась, и Габи до ужаса ярко представилось, как он мог бы выглядеть без лишних тряпок на теле — в душе по утрам. Как вода катилась бы не к шее, а дальше, ниже, подчеркивая каждую мышцу и…

— Бывал, — как ни в чем ни бывало и словно не заметив ее ступора отозвался Анджей. — Вытаскивал пару раз надравшихся сослуживцев, которые тут спускают половину жалованья на ставки.

— Ну, значит, дорогу знаешь! — бодро прозвенела Габи, проигнорировав такое четкое осуждение в его тоне. — Вперед, доберман!

С каждым новым шагом воздух становился густым, как суп — смесь табачного дыма, пота и дешевого одеколона забивалась в легкие. Тамбур остался позади, и Габи открылся вид на просторное помещение с высоким купольным потолком, с которого свисали яркие желтые лампы. Царил нескончаемый гул голосов, подбадривающие выкрики, звуки ударов из самого центра, куда еще надо добраться.

По периметру были набиты уровневые деревянные лавки, где отсиживались случайные гости или просто ханжи в ладных пиджаках, считающие для себя недостойным участвовать в вакханалии. Наверняка Анджей ожидал, что Габи направится именно туда, где более безопасно и спокойно, но она смело нырнула прямо в гущу толпы.

Доберман моментально сократил между ними расстояние, и ее спину окатило теплом его тела. Она крепче стиснула рукоятку зонтика и прижала к себе сумочку. Толпа была живым организмом, пульсирующим от возбуждения.

— Еще пять на нигера!.. — выкрикнул мужчина в джинсовом комбинезоне справа от Габи, и мятая банкнота поплыла из его руки вперед быстро как в карточном фокусе.

Музыкально переливался акцент группы карибских мужчин в ярких рубашках с тропическими узорами, кто-то из них искал сворованную у него в толчее соломенную панаму. Дымились крепкие сигареты, гуляло по рукам дешевое пойло в потертых фляжках, женщины в цветастых платьях и скромных кардиганах опасливо шарахались от особо рьяных болельщиков. Никто тут не заботился об окружающих, все то и дело пихались и толкались, и только когда впереди уже показались угловые стойки арены, Габи осознала, что ее не затронули ни разу.

Мурашки прокатили по позвонкам: настойчивое тепло позади не сдвинулось ни на дюйм, словно к ней приклеилась тень или вторая кожа. И при этом Анджей пресекал любую попытку дотронуться до нее, отпихивая все локти и эмоциональные слепые всплески руками.

Что и говорить, в личном телохранителе точно есть свои преимущества.

— …Бей его, бей! Давай, прямо под дых…

— Еще, еще! Добивай этого тощего!..

Наконец-то, Габи удалось протиснуться к своей цели: нужному ей по плану молодому рыжеволосому мужчине в вельветовой коричневой рубашке, который без особого энтузиазма наблюдал за поединком и жевал зубочистку. Роб давно ждал именно ее, как и было указано в записке. Квадратная арена, огороженная только алой предупреждающей лентой, натянутой между угловыми столбами, отлично освещалась сразу тремя фонарями сверху. И дело там явно катилось к концу: здоровенный темнокожий боец сидел сверху на поверженном сопернике и смачно бил его по лицу. Хлюпала кровь, улюлюкала толпа и уже считали сделанные ставки два ушлых паренька в потертых кожаных куртках.