Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 10 – Рика Лав

— Микэль, я… — начал он, но я перебила:

— Барыня для тебя. И никогда больше не смей в моем присутствии или за моей спиной говорить о моей дочери в таком тоне, иначе сосчитаешь плетей на столбе во дворе. Понял?

Он на автомате кивнул, явно растерянный таким поворотом.

— Проходите, барыня, — пробормотал управляющий, отступая в глубь дома.

Я переступила порог, чувствуя, как под ногами скрипят половицы. Дом встретил нас запахом старого дерева, воска и чего-то еще, чужого. Все здесь было мне незнакомо, и в то же время что-то откликалось в глубине сознания, словно эхо чужой памяти.

— Веда, — обратилась я к женщине, которая все еще стояла на пороге. Она смотрела на меня с недоумением, но не как на прокаженную как до этого. С этим я разберусь после. — Спасибо, что проводила нас. Завтра приходи, я хочу поговорить о приюте.

Она поклонилась, протянула мне наполовину истлевшую лучину и скрылась в ночи. А я осталась наедине с управляющим и спящей в моих руках девочкой, которая, оказывается, была почти брошена матерью. Это просто невероятно.

Управляющий открыл было рот, видимо, собираясь что-то сказать, но я снова бесцеремонно перебила его. Я знала по прошлой работе, как обращаться с типами, подобным ему. Главное, сразу показать его и свое положение, иначе потом, ой, отхлебнешь.

— Заткнись, — отрезала я. — Немедленно проводи в комнаты и прикажи принести воды умыться.

Он неуверенно кивнул и обернулся к сгорбленной фигуре у стены. Только сейчас я заметила девушку — совсем молодую, в заношенном платье она испуганно мялась у двери, боясь смотреть мне в глаза.

— Мара, — бросил он, — воды в барские покои. Быстро.

Девушка кивнула и торопливо скрылась в глубине дома. Управляющий взял со стола потухшую свечу, зажег ее от лучины, которую перед уходом сунула мне в руки Веда.

— Прошу следовать за мной, — пробормотал все еще растерянно он, направляясь к широкой белой лестнице.

Каждый шаг эхом разносился по холлу. Лучина в моей руке бросала пляшущие тени на стены в деревянных панелях, а свеча в руках мужчина освещала путь впереди. Я крепче прижимала к себе Анику, девочка сопела во сне, доверчиво прижавшись к моему плечу.

Наконец мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор терялся в темноте, а слабый свет выхватывал из мрака лишь ближайшие двери. Нам пришлось пройти до самого конца коридора, прежде чем управляющий остановился.

Он толкнул тяжелую дверь, и мы вошли в просторную залу барских апартаментов. Даже в полумраке было видно, что комната запущена — на мебели лежал слой пыли, а повсюду стояли неразобранные тюки и сундуки. Видимо, вещи хозяйки этого тела так и не были толком распакованы.

Из залы вели еще несколько дверей. Заглянув в одну из них, я увидела кабинет с массивным столом и книжными полками. Еще одна дверь открывалась в маленькую уборную. В третьей, предсказуемо, оказалась спальня.

Комната встретила меня затхлым запахом и пыльным покрывалом на широкой кровати. Я осторожно уложила задремавшую Анику на постель, укрыв ее краем одеяла. Девочка поморщилась во сне, но не проснулась.

Состояние комнат вызывало у меня отвращение. Как можно было так жить? Что там сказала Веда? Барыня приехала пару дней как? Неужели за пару дней нельзя было привести ее покои в нормальное для жизни и сна состояние? А до этого, почему слуги не следили за домом? Ведь в холле усадьбы даже на перилах лестницы была пыль и паутина.