Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 238 – Рика Лав

— Ничего, — Пирт кое-как усмехнулся. — Я понимаю. И поддерживаю вас, просто напомнил, что это будет… Тяжело.

Он собрал записи в блокнот, поклонился.

— Тогда, с твоего позволения, я пойду. Дел много, нужно все организовать.

— Иди, — откинулась я на спинку кресла. — И спасибо, Пирт.

Он вышел, закрывая за собой дверь. И я осталась одна в кабинете.

С букетом невероятных синих цветов, которые лежали на столе и притягивал взгляд, как магнит.

Я несколько минут сидела неподвижно, глядя на него. Потом медленно встала и подошла ближе с другого конца стола. Пальцы трепетно коснулись лепестков, таких нежных, бархатистых, прохладных даже на ощупь.

На задворках сознания крутилась мысль, что после вчерашнего… после того, что я сделала, после того, как вела себя… Кайлас отнесется ко мне… просто. Обыденно. Как к той, что ясно дала понять, чего хочет от него, что больше не надо ему ничего делать, чтобы привлечь мое внимание.

Я очень этого боялась. Боялась увидеть в его глазах пренебрежение. Или, что еще хуже, разочарование. Боялась, что вчерашняя ночь была для него просто… мимолётным влечением, вопреки всем словам.

Но цветы… цветы говорили о другом.

Кто приносит цветы женщине, которую считает легкодоступной? Которую собирается забыть?

Никто.

Правда же⁇

Цветы — это знак внимания. Заботы. Это… ухаживания?

По правде говоря, я очень хотела верить его словам. Очень хотела, чтобы то, что он сказал, оказалось правдой. Что Кайлас действительно серьезен. Что между нами есть что-то… Большее.

На этой мысли пальцы нащупали что-то белое, торчащее между стеблями.

Записка.

Я осторожно вытащила ее, развернула. Почерк был с резкими завитками на заглавных буквах.

'Микэль!

Эти цветы называются «небесный василиск». Растут они высоко в горах, цветут только три недели в году. Считается, что они приносят удачу тем, кто их находит. Я нашел их сегодня утром на рассвете, когда патрулировал границу.

И подумал о тебе.

Ты тоже редкая, как эти цветы. Хрупкая, несмотря на силу. Прекрасная, несмотря на все испытания, через которые прошла.

Я сказал, что буду доказывать свою серьезность делами, а не словами. Это мое первое тебе доказательство.

Твой,

Кайлас.

p. s. И не пытайся игнорировать меня сегодня. Грегор и Тарн уже заступили на охрану поместья, они будут рядом, даже если ты этого не заметишь, но обязательно встретиться с тобой лично.

И я приду вечером.

У нас есть о чем поговорить.'

Я стояла, сжимая записку в руке. Мамочки…

Он… он написал это? Эти слова?

«Ты тоже редкая, как эти цветы.»

Слезы неожиданно подступили к глазам. Я зло моргнула, прогоняя их. Хватит реветь! Ты и так уже нарыдалась сегодня достаточно!

Но слезы не слушались. Они текли по щекам, капали на записку, размывая чернила. Потому что… потому что никто никогда не говорил мне таких слов. Не писал таких записок.

Мой бывший муж дарил мне цветы, да. Розы из магазина, дорогие, в красивой упаковке. С открытками, на которых были напечатаны стандартные фразы про любовь.

Но это… это было другое.

Это было личное. Написанное его рукой, его словами. Он сам сорвал эти цветы, сам принес их сюда, сам написал записку, в которой назвал меня… хрупкой и прекрасной.

И обещал прийти вечером.

— Ежкин кот, — прошептала сквозь слезы, прижимая записку к груди, как влюбленная дурочка. — Что ты со мной делаешь, Кайлас? Что ты делаешь⁈