Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 355 – Рика Лав

Кайлас

Я нес аларию через дом, пробираясь мимо слуг, стараясь не думать о том, что творится внутри.

Злость на глупцов, что допустили это, страх за Микэль, облегчение от того, что она жива, и глухое желание придушить кого-нибудь голыми руками за то, что она сейчас дрожит в моих объятиях, укутанная в чужое тряпьё.

Лесной дух напал на мою женщину.

Если бы у духов было тело, которое можно разрубить мечом, я бы уже мчался обратно к реке, чтобы превратить это существо в мелкую крошку и скормить рыбам. Но духи неуязвимы для стали, и единственное, что я могу сейчас сделать — это согреть Микэль, убедиться, что с ней все в порядке, и потом, может быть, все-таки убить Грегора с Тарном.

С особым удовольствием.

— Кайлас, милый, — раздался приглушенный пледом голос откуда-то из района моей груди, Микэль шевельнулась в коконе. — А ты знаешь, что у тебя очень удобная грудь? Прямо как… как ортопедическая подушка с подогревом.

Я споткнулся на ровном месте, едва не уронив ее.

Ортопе… что?

— Алария, ты бредишь? — поинтересовался я, продолжая идти и пытаясь понять, не началась ли у нее горячка от переохлаждения. — У тебя жар?

— Нет, что ты, — она фыркнула, и я ощутил это вибрацией через ткань пледа. — Ну, то есть, мне, конечно, не очень хорошо, но думаю, это нормально при купании в реке поздней осенью. А так…. Просто констатирую факты. Ты теплый, мускулистый. Даже пахнешь хорошо. Идеальная грелка. Можно тебя запатентовать и продавать как… как обогреватель для замерзших дам. Разбогатеем жеж.

Запатентовать? Продавать? О чем она говорит?

Я прошел через коридор, направляясь к ее покоям. Микэль продолжала что-то бормотать себе под нос из глубин пледа, и я расслышал обрывки фраз вроде «патентное бюро», «лицензия на красоту» и «нарушение техники безопасности при обращении с женщинами», но завершило всё «нет, самим такое надо, ну их».

Боги, она определенно бредит.

Или просто это очередная ее странность, которых у нее, как я уже успел заметить за эти дни, накопилось предостаточно. Микэль говорила и делала вещи, которых я не понимал. Она использовала слова, которых не существовало в языке, и реагировала на обыденные вещи так, будто видела их впервые в жизни.

Я толкнул дверь в ее покои ногой, не желая выпускать Микэль из рук даже на секунду, и вошел внутрь, сразу проходя мимо зала и кабинета в спальню. Комната была полна жара от пылающего камина, кто-то из слуг уже успел его растопить, предвидя мое появление с замерзшей барыней на руках.

Направился прямиком к большой кровати с балдахином, намереваясь уложить Микэль и наконец-то избавить ее от мокрых тряпок, когда она вдруг зашевелилась в объятиях и принялась возмущенно ворчать:

— Эй, эй, погоди! Я же мокрая! Нельзя на кровать, испорчу матрас! Тьфу, перину! Надо сначала… надо как-то… ох, твою же, у вас тут вообще есть водонепроницаемые чехлы? Или хотя бы клеенка?

Клеенка?

Я остановился посреди комнаты, держа ее на руках.

— Алария, какая клеенка? — осторожно спросил, начиная подозревать, что переохлаждение сказалось на ней сильнее, чем я ожидал. — Перина переживет. Сейчас главное согреть тебя.

— Но это же антисанитария! Оно будет влажное, где потом это сушить в такую погоду⁈ — Микэль продолжала возмущаться и попыталась вырваться из моих рук, впрочем, довольно слабо. — И вообще, почему ты меня вечно таскаешь? Ну вот с первого дня… хотя нет, со второго. Или с первого? Сколько мы с тобой знакомы, муженёк? Так, о чем это я… А! Вот! У меня ноги есть! Я сама могу…