Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 106 – Лилия Тимолаева

— Почему? — спросила я. — Потому что подпись не моя?

Книга вспыхнула.

На поддельной подписи серебряная черта треснула, и рядом проявился другой лист: городской протокол. Тот самый, где было указано, что я не присутствовала на слушании и подтверждения вручения не было. А под переносом дела стояла личная печать Брана.

Гул в зале поднялся волной.

Сава шагнула вперёд и подняла свою копию.

— Городской архив подтверждает: эта запись существовала до отклика колокольни.

Бран повернулся к ней.

— Вы превысили полномочия.

— Нет, — сказала я. — Это вы превысили молчание.

В этот миг главный колокол за северной стеной ударил один раз, и зал замер. Брачная книга раскрылась шире, а из её страниц поднялся голос — не мой и не Дариона.

Голос Брана Рихтера.

— Перенести дело в закрытый порядок. Супругу не уведомлять до решения главы рода. Равную строку сохранить в скрытом разделе до необходимости снятия.

Бран побелел.

Зал услышал.

Первая правда прозвучала.

Колокольня не кричала. Она просто возвращала голос тому, кто привык писать чужое молчание.

Дарион медленно повернулся к Брану.

— Вы знали, что равная клятва есть.

Бран сжал губы.

— Я защищал устойчивость брачного закона.

Колокол не ударил. Потому что это, вероятно, было его правдой. Уродливой, страшной, но правдой: он действительно считал подмену защитой закона.

— Вы подменили запись, — сказала я.

На этот раз колокол ударил сам.

Второй раз.

Страницы Брачной книги рванулись к другому месту. Перед нами возникла сцена, вплетённая в запись: Кассара в кабинете Дариона после моего ухода, с браслетом на запястье, говорит о том, что мои разговоры расшатают порядок. Потом другая сцена: она у стола Палаты, ещё до первого заседания, читает лист о равной клятве. Рядом Бран произносит:

— Второй союз возможен только после вычёркивания Таиссы Орвен-Грант. Пока равная клятва жива, книга не примет новую жену.

Кассара из видения отвечает:

— Тогда надо сделать так, чтобы она сама отказалась. Или чтобы все поверили, что отказалась.

Зал взорвался шумом.

Кассара стояла неподвижно. На лице её уже не было мягкой печали. Только белая, холодная злость.

— Это вырвано из контекста, — сказала она.

Колокольня молчала.

Я смотрела на неё и понимала почему. В каком-то смысле это могло быть правдой. Контекст у неё был. Порядок, власть, родовые расчёты. Она никогда не считала себя женщиной, которая просто крадёт чужое. Она считала себя той, кто умеет занять место там, где другая слишком опасна.

— Вы знали, что второй брак невозможен без моего вычёркивания, — сказала я.

Кассара повернулась ко мне.

— Я знала, что ваш брак разрушен.

Колокол не ударил.

— Не отвечайте иначе, чем спрашивают, леди Норт, — произнесла Сава, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Это помогает только в Палате. Не у колокольни.

Я сделала шаг ближе.

— Вы знали?

Кассара молчала.

Бран сказал:

— Леди Норт не обязана отвечать на давление…

Дарион перебил:

— Обязана, если её имя стояло рядом с моим будущим браком.

Кассара посмотрела на него.

Вот теперь в её взгляде было больно. Не так, как мне. Иначе. Злость женщины, которая решила, что достаточно полезна власти, чтобы власть выбрала её до конца, а теперь поняла: этот дракон впервые встал не там, где выгодно.

— Да, — сказала она. — Я знала.