Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 86 – Лилия Тимолаева

Она не ломалась. Не кричала. Не отрицала всего. Признавала только край, который уже невозможно спрятать, и тут же оборачивала его в заботу о порядке. Женщина, которая боялась звона, не боялась разговора. И это было опаснее.

Бран поднял руку.

— Довольно. Лорд Грант, даже если в предварительных документах были нарушения, отменить второй союз уже невозможно без последствий. Подписаны межродовые договоры. Небесная палата ожидает обновления позиции Грантов. Совет вашего рода ждёт укрепления власти. Разрыв с Нортами сейчас ударит по вам сильнее, чем любые слухи у старой башни.

Дарион смотрел на него долго.

— Вы угрожаете мне потерей власти?

— Я напоминаю вам цену нерешительности.

— Нет, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

Я сама не планировала вмешиваться именно сейчас. Но слово вышло, потому что я увидела, как Бран снова пытается поставить Дариона между властью и правдой так же, как раньше поставил между мной и ложью.

— Вы не напоминаете цену нерешительности, лорд Рихтер. Вы напоминаете цену правды. Только называете её иначе.

Его глаза стали холоднее.

— Леди Орвен-Грант, вам стоит помнить, что ваше положение ещё не определено.

— Моё положение определила колокольня. Свидетельница.

— Свидетельница не судья.

— Зато свидетельница имеет право говорить, когда судья подделывает запись.

Люди у ворот зашумели. Бран сделал шаг ближе к ограде, и на его лице впервые за встречу проступило то, что я видела вчера в зале после первого звона: не страх, а ненависть к трещине в собственном порядке.

— Вы переходите опасную черту.

— Я на ней живу с того дня, как вы поставили печать под слушанием, где меня не было.

Сава подняла городской протокол так, чтобы свидетели видели хотя бы его обложку.

Бран не посмотрел на документ.

— Городские копии часто содержат неполные сведения.

— Но в этой достаточно вашей печати, — сказала Сава.

Кассара снова вмешалась:

— Всё это можно обсуждать на заседании. Но сейчас главное — остановить разрушение. Дарион, если вы откажетесь от второго союза, род Грантов потеряет поддержку Нортов, часть голосов в Небесной палате и доверие тех, кто считал вас способным принимать твёрдые решения.

— Твёрдые решения, основанные на подделке, — сказал он.

— На необходимости. Иногда власть требует не той чистоты, о которой удобно мечтать у колокольни.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что передо мной не просто соперница. Кассара действительно верила в это. Может быть, не полностью, может быть, прикрывала выгодой, но верила: мой голос был угрозой, потому что мог мешать «твёрдым решениям». Для таких женщин, как она, место рядом с властью получали не через равенство, а через умение стать полезной этой власти.

Она не хотела моего мужа так, как я когда-то любила его.

Она хотела место, где её ум не называли опасностью, пока он служит правильным людям.

И, может быть, поэтому ненавидела меня сильнее.

Дарион сказал:

— Я не заключу второй брак, пока не будет открыта последняя лента нашей свадьбы.

Бран резко повернулся к нему.

— Вы не имеете права требовать открытия скрытых лент без решения Палаты.

— Я дал клятву. Я имею право услышать её до конца.

Колокольня отозвалась низким гулом.

Не ударом. Не словом. Но камень под ногами дрогнул.

Кассара побледнела.

Бран понял, что дальше спорить у ворот опасно. Он отступил первым, но не как проигравший. Как человек, который переносит бой туда, где стены ему привычнее.