Книга Лекарство от разбитого сердца, страница 12 – Анна Платунова, Мария Фир

— Ты права, пить кофе на ночь не стоит, — сказал, ополовинив тарелку, Мортенс. — Это может вызвать тахикардию и головную боль. Но мне нужно работать, поэтому придётся взбодриться.

— А почему мне нельзя?

— Потому что ты ребёнок. Вот будет тебе тридцать один год, как мне…

— Так я взрослая или ребёнок? Ты не решил?

Милена спрыгнула с табуретки, скрылась в сумрачном коридоре и вернулась к Дарену с газетами, которые он достал из почтового ящика и оставил в прихожей. Положила их на стол у тарелки отца и украдкой, самым кончиком указательного пальца, коснулась запястья Мортенса.

— Ребёнок, — вздохнул Дарен. — Ведь я много раз говорил тебе, что так делать нельзя.

— Потому что это опасно?

— Да. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, Милена, правда?

Она кивнула. Мортенс подал ей кружку с тёплым молоком, открыл коробку с печеньем и поднялся из-за стола, чтобы приготовить кофе. В этом пустом доме нужно было постоянно чем-нибудь себя занимать. Делать что-нибудь руками и мозгами, не позволяя себе погружаться в воспоминания — в те дни, когда у них была полная, счастливая семья. Он сварил кофе и развернул газету.

Ну разумеется, всё в точности так, как он и думал! По словам газетчиков, мест в больнице святой Агаты не хватило, люди с переломанными ногами бегают по коридорам, требуя у медсестёр бинты и обезболивающие. Заведующий отделением, некромант, невесть как пробившийся на такую ответственную должность, уделяет мёртвым больше внимания, чем стонущим живым!

Нет-нет, были и хорошие новости, но мозг человека устроен так, что хорошее он принимает как должное, а на возмутительном и несправедливом — зацикливается. Дарен перевернул газету и просмотрел на последней полосе объявления от тех, кто ищет работу. Ну конечно — ни одной няни.

Милена сладко зевнула и отставила пустую кружку.

— Если нельзя обнимашки, то можно сказку? Почитаешь мне?

— Хорошо, но только одну, потому что уже поздно.

В комнате дочери ничего не изменилось с тех волшебных времён. Дарен не решался переставлять мебель, которую они с женой с такой заботой покупали для малышки.

На комоде в светлой рамке стоял их семейный портрет: улыбающиеся супруги, Лиана и Дарен Мортенс, смеющаяся трёхлетняя малышка у них на руках. Эту картину художник написал в июне, за месяц до несчастья. Три года назад.

Милена остановилась, проследив за взглядом отца. К счастью — да, пожалуй, к счастью, — она не так хорошо помнила мать. Улыбка Лианы не причиняла ей такой боли, как Дарену.

— Ты скучаешь по ней? — тихо спросила Милена.

— Конечно. Поэтому приходится много работать, чтобы было не так грустно, понимаешь?

— Да. Но иногда нужно и сказку почитать!

И неугомонная дочурка проворно, как маленькая змейка, заползла под одеяло и указала Дарену на раскрытую книгу. Он присел на краешек кровати и начал читать.

«Давным-давно в одном королевстве жила девушка по имени Тереза. Жила она в высоком дворце на холме, а у его подножия росли виноградники, да такие густые, что в них можно было запросто заблудиться. Но Тереза была королевской садовницей, поэтому знала все дорожки и тропинки среди виноградных лоз…»

Дарен не успел добраться и до середины сказки, как Милена мирно засопела. Он бесшумно закрыл книгу, потом открыл снова. Тереза? Тьер Мортенс поморгал и потряс головой: после вкусного ужина даже большая порция кофе не помогала справиться с накатывающей усталостью.