Книга Лекарство от разбитого сердца, страница 44 – Анна Платунова, Мария Фир

Тесса ощутила, как злость отступает, а на щеках предательски выступает румянец стыда. Почему она сама не подумала о столь очевидных вещах?

— Ваши руки, дона Коллин! Ваш сильный целительский дар: девять из десяти.

Тесса дернулась и распахнула глаза.

— Да, я знаю. В бумагах это указали. Все это нужно не мне, а им! Пациентам, которые сегодня поступят в отделение и которым будет все равно, кто их лечит — святой ли, некромант или убийца.

Тьер Мортенс сделал паузу, давая Тессе время, чтобы переварить услышанное.

— Если хотите уволиться, я не держу, я дал слово. Честно говоря, я думал, что вы уйдете после первого же дня. Но теперь я хочу, чтобы вы остались. Я вижу, что из вас выйдет толк!

По лицу Тессы все-таки потекли слезы, и она даже не пыталась их вытереть.

— А теперь скажу начистоту. Вы уходите не потому, что я убийца, ведь это не так, а потому, что вам страшно работать рядом с человеком, в котором есть тьма. И страшно, что мир устроен сложнее, чем вас учили в Академии. И страшно, что целитель может спасти сотни жизней и не спасти одну… Это и есть причина.

Тьер Мортенс взял со стола перо и, не глядя больше на Тессу, окунул его в чернильницу. Костяшки его пальцев побелели, точно все время разговора он из последних сил сдерживал обуревавшие его чувства.

— Стойте!

Тесса вскочила на ноги и вырвала лист из-под кончика пера, прочертившего синюю линию. Она разорвала заявление напополам, потом еще раз напополам, и еще, и в итоге сложила обрывки бумаги аккуратной горкой на столешнице.

— Я остаюсь. Но на этом мой испытательный срок завершен, не правда ли?

Почему теперь в ярко-синих глазах ей почудился внутренний свет? А еще… Тьер Мортенс улыбнулся?

— Правда. А теперь возвращайтесь в зал. Пациенты ждут.

Тесса

Если первые дни в отделении скорой целительской помощи в воспоминаниях Тессы еще как-то отличались друг от друга, то последующие десять словно слились в единый пестрый водоворот событий. Тессе казалось, что она и не уходила домой — закрываешь вечером глаза, открываешь утром, и снова работа. Однако она и не думала жаловаться, наоборот, чувствовала себя в своей стихии и, наверное, впервые в жизни по-настоящему нужной.

Дочь тьера Мортенса так и проводила дни в больнице. Няню найти пока не удалось.

— Все тетеньки говорят: какая славная девчушка, такая самостоятельная, а потом, когда узнают, что папа иногда задерживается на работе допоздна, как-то сразу передумывают, — заговорщическим шепотом поведала Милена в один из дней.

Малышка обжилась в ординаторской. Постепенно из дома в больницу перекочевывали ее книги и игрушки. На спинке дивана расселись тряпичные куклы, ушастые зайцы и предшественник Фуфи, перенесший, судя по виду, множество операций: заштопанные бока, глаза из пуговиц и отсутствие лапы говорили о том, что ему нелегко пришлось в этой жизни. К разношерстным плюшевым и тряпичным пациентам присоединились человечки из трубочек. Найт, когда у него выдавалась свободная минутка, мастерил нового и дарил Милене.

— А что говорит папа? — осторожно спросила Тесса.

Милена смешно нахмурила тонкие брови, и стала еще больше похожей на своего отца.

— Вот это мы влипли, дочь, — басом сказала она, и Тесса не удержалась: расхохоталась.

Она в это время заплетала длинные волосы малышки в косички. Так уж у них повелось с утра. У тьера Мортенса было множество талантов, но умение плести косы в них явно не входило. Перед выходом на работу он собирал локоны Милены в хвостик, который успевал растрепаться еще по дороге, и все остальное время малышка бегала как взъерошенный котенок, челка лезла ей в глаза, мешалась, и в конце концов Тесса не выдержала.