Книга Лекарство от разбитого сердца, страница 63 – Анна Платунова, Мария Фир

Тьер Мортенс помолчал.

— Понимаете, это очень сложно. Память — это не полка в книжном шкафу, когда можно вытащить одну книгу и не тронуть остальные, память скорее похожа на полотно, где все ниточки связаны друг с другом. Образы, звуки, эмоции переплетены. Воспоминания о первых шагах сына, об улыбке мужа неизменно приведут вас все к той же ночи… Убрать одно воспоминание и не тронуть остальные — это долго, трудно и очень опасно. Ваш ослабленный организм может не выдержать.

— Прошу вас, попробуйте! — прошептала эльфийка. — Я согласна на любой риск. Ролерия потеряла отца и брата, у нее должна остаться хотя бы мать…

Тьер Мортенс ответил не сразу.

— Хорошо. Я попробую.

Нашел взглядом Тессу, та кивнула.

— Что я должна буду делать? — спросила она.

Тьер Мортенс усмехнулся краешком рта.

— Не позволить страшному некроманту превратиться в убийцу.

Тесса

Тесса решила было, что он насмехается над ее страхами, вспыхнула от негодования.

— Вы!..

Однако тьер Мортенс смотрел уже без тени улыбки на лице.

— Я серьезен как никогда, Тереза. Перед вами стоит трудная задача. Вам придется отслеживать состояние пациентки, следить за дыханием, пульсом, и в то же время следить за мной. Моя аура не должна уйти в черный спектр.

Тьер Вилар сокрушенно вздохнул.

— Хотел бы я помочь, но у меня очень слабый целительский дар, всего тройка, потому я и подался в психотерапевты: хотя бы здесь я могу принести пользу.

— Эд, ты тоже оставайся начеку. Тереза, если вы ощутите хотя бы на короткий миг в свечении моей силы черные всполохи, немедленно завершайте процедуру. Зовите меня по имени, ударьте. Эд, слышишь? Если у Терезы не поднимется рука, ты-то сможешь врезать мне от души?

— Это не понадобится, — проворчал тьер Вилар: его перспектива ударить друга явно не обрадовала. — Ты справишься. Кто, если не ты?

— Вот только не надо высокопарных слов, — поморщился тьер Мортенс. — Речь идет о жизни пациентки, Эд!

— Будь спокоен, Дар, врежу так врежу. Ты давно напрашиваешься своим ослиным упрямством! — с чувством сказал тьер Вилар.

Все это время эльфийка сидела молча, только переводила полный мольбы взгляд с одного целителя на другого.

— Я погружу вас в сон, и вы ничего не почувствуете, — сказал тьер Мортенс, показывая Тессе, чтобы она положила на кушетку подушку и помогла фрее Вайлэриан лечь. — Не бойтесь.

Тесса укрыла фрею пледом, чтобы сохранить тепло: уже сейчас температура ее тела была всего тридцать четыре градуса, нижняя граница нормы для эльфов.

— Я ничего не боюсь, — тихо сказала пациентка. — Самое страшное со мной уже произошло.

Тьер Мортенс легко коснулся ее висков, веки фреи Вайлэриан медленно опустились, а дыхание сделалось медленным, едва заметным. Начальник психиатрического отделения подкатил со стороны Тессы тумбу на колесиках, положил на нее деревянный ящичек, в котором хранились виталиты.

— Дар, ты знаешь, на наше отделение выделяют не больше десяти в месяц. Как от сердца отрываю, — пошутил он.

— Тереза, я буду тратить много сил, но воспользоваться виталитами сам не смогу, поэтому вы будете вливать в меня энергию, но для этого должны сначала напитаться сами.

Тьер Мортенс посмотрел на лежащие в углублениях, обитых тканью, виталиты, между бровей собралась складка.

— Скажем, каждые пять минут.