Книга Я на тебе (никогда не) женюсь, страница 124 – Анна Рейнс

Ненавижу войну.

И в то же время живу ей. Жил. Она была моей женщиной — единственной, с которой мне суждено было идти плечом к плечу. Но сейчас...

Черт побери это княжество Валдорн!

С этими мыслями я обрушиваюсь на магов, что готовят оружие. Его сила нарастает, гудит в воздухе. Пространство вибрирует настолько, что почти физически сложно дышать. Выпускаю огонь, который встречает наскоро выставленный щит.

Этот щит стремительно тает словно лед на солнце. Пламя льется из меня, заслоняя обзор. Не снижаю напор, уже чувствуя сладкий вкус победы.

Щита больше нет, и я делаю вдох полной грудью, готовясь к следующей атаке. Но вдруг вижу, что оружие наставлено прямо на меня. Стреляет.

Яркая вспышка. Боль. Такая острая, словно меня напополам раздирает. Я уже не лечу — падаю. Словно ослеп. Не могу дышать. Только и слышу оглушительный свист воздуха.

А затем наступает агония. Долгая, мучительная. Мне кажется, что нутро сгорает заживо. Тянусь ко второй ипостаси, но в сознании непривычно пусто. Словно дракона больше нет. Меня нет.

Боль пожирает каждую клеточку тела. Это хорошо. Это значит, я еще жив. Будто сквозь мутную пелену слышу голоса. Цепляюсь за них. Но сознание неумолимо проваливается в темноту. Где нет ни жара, ни боги.

Где нет абсолютно ничего.

Мне кажется, проходят сотни лет, прежде чем темноту рассеивает неяркая искра.

Мой мозг фиксирует ее, и даже это простое действие стоит огромных усилий. Есть в ней что-то знакомое. Теплое. Как солнечный зайчик, пойманный закрытыми веками.

Я смотрю на нее неотрывно. Искра разрастается, становится ярче. Ее тепло наполняет меня, вновь возвращая чувствительность. Боль. Даже ей я рад.

Свет рассеивает мрак моей души, и где-то там я снова чувствую дракона.

Израненный, злой, он тоже тянется к этому свету, что сияет теперь ярче солнца.

А затем я слышу голос. Аллисандры.

Кажется, я все-таки умер.

Аллисанда

Изменения наступают не сразу. По телу Дэлмара проходит судорога, спина выгибается, а затем раздается сильный хруст. Внутри все обмирает.

— Что ты наделала? — кричит женщина, но я останавливаю ее резким движением свободной руки. Внимательно слежу за состоянием Сарса. Вот — его мышцы расслабляются. Грудная клетка поднимается сильно и ровно. А метка на моей спине начинает гореть.

Мне хочется верить, что это хороший знак.

Медсестра проверяет его пульс. Неверяще бормочет:

— Стабилизируется.

— Мне нужна вода, — чувствуя, как голова начинает слегка кружиться. Все же перенос не прошел даром. — Потом иди помогать другим. Дальше я сама.

Поколебавшись, она уходит. Я прекращаю вливать магию, когда чувствую, что сил

уже почти нет. Вглядываюсь в лицо Дэлмара, и сердце болезненно сжимается. Без привычного сурового выражения он сам на себя не похож. Отвожу прядь со лба, и мне кажется, что веки слегка трепещут.

— Дэлмар, это я, — шепчу. — Аллисандра.

Всматриваюсь в его черты с надеждой, но глаза не открываются. Возвращается медсестра с ведром. Ставит рядом со мной и быстрым шагом уходит. Я слегка нагреваю воду магией, после чего принимаюсь смывать кровь.

Говорю с ним — у меня словно плотину прорывает. Вываливаю все, что скопилось на душе. Умоляю вернуться. Возмущаюсь. Угрожаю. А затем снова возвращаюсь к мольбам.

Раны ужасные. У меня дрожат руки. Я не переставая касаюсь его ладони, лица.