Книга Я на тебе (никогда не) женюсь, страница 17 – Анна Рейнс

Резко сажусь и ощупываю голову. Вроде целая. Только волосы на затылке склеились. Подношу руку к лицу и вижу частички спекшейся крови. Меня паникой простреливает.

Что произошло? Куда я попала?

Трава зеленая, тепло почти как летом... но сейчас же осень.

Прислушиваюсь к голосам и понимаю, что... ничего не понимаю. Другой язык. Интонации такие певучие. А некоторые слова кажутся подозрительно знакомыми.

Словно это... карандорский.

Нееет, быть того не может. Живот сковывает спазмом, и я обхватываю себя дрожащими руками.

А ведь враждебное королевство и правда находится южнее Сарендала. Рядом с морем. Климат тут теплый, мягкий. Я с уроков географии помню. Карандорский я тоже учила, но не сказать, что знаю хорошо.

Если предположить, что я действительно здесь оказалась.

Внутри поднимается истерика.

Я в Карандоре. Без денег В платье, расшитом символами враждебного государства. Неизвестно как еще оказалась. Возможно, на меня была наложена какая-то защита? Или серьги были артефактом? Но почему тогда меня именно сюда перенесло?

Вопросы множатся в голове, и ни на один у меня нет ответа.

Ладно, нужно как-то выжить. Добраться до границы, а там уже достаточно будет имя назвать, чтобы меня с почестями доставили к королю. Здесь же меня за один сарендальский акцент вряд ли ждет что-то хорошее. Отношения между странами сейчас напряженные, а мирный договор пока не подписан.

В общем, нужно помалкивать. А еще раздобыть нормальную одежду. Причем до того, как меня увидят.

Медленно приподнимаюсь, пытаясь что-то рассмотреть сквозь покачивающуюся траву. Неподалеку виднеется небольшое поселение. В паре десятков метрах от меня — дорога. Вот по ней-то и идут двое подростков. Разговаривают.

Кажется, про то, что скоро отцы вернутся. Прислушиваюсь, шевелю губами, повторяя непривычные слова. Говорят так быстро, что половину не разобрать.

Дожидаюсь, когда их фигуры скроются среди домов, а сама ползу в сторону реки. С наслаждением пью. Вода чистая, холодная, аж зубы сводит. Кое-как промываю волосы — лучше сделать это сейчас, пока тепло и есть солнце.

Пытаюсь грязью прикрыть вышивку, чтобы хотя бы не так ярко блестела.

Получается неплохо... правда, до первого дождя. Ну а затем направляюсь в город.

Вид у меня жалкий — хоть садись и милостыню проси. На косые взгляды внимание не обращаю — привыкла. Ну хоть за стражей никто не идет. И на том спасибо.

Страх постепенно растворяется, уступая место настороженности. Ужасно хочется есть, и запахи из местной таверны меня просто с ума сводят. Я брожу по улицам не менее двух часов, прежде чем нахожу ювелирную лавку. За серьги не торгуюсь.

Кладу на прилавок и спрашиваю:

— Сколько?

Ювелир что-то долго рассматривает при помощи артефактного стекла, потом начинает быстро говорить. Выслушиваю с каменным лицом, улавливая лишь какие-то извиняющиеся интонации. Цену сбивает? Повторяю:

— Сколько?

Он вздыхает и кладет между нами несколько монет. Мое сердце расстроенно ухает вниз. И это все?

Возникает мысль поторговаться, но голова чугунная. Я бы и на родном языке двух слов связать не смогла. Попытать счастья в другом месте? А есть ли оно тут вообще? У нас в столице — несколько ювелирных лавок. А тут городок небольшой.

Понять бы еще, где находится.

Коротко благодарю и забираю деньги. Раздумываю, что делать дальше.