Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 268 – Татьяна Абалова

— Я принимаю клятву. – Тот ответил рукопожатием. Из его рукава выползла тонкая змейка, спиралью обвила запястье Петра и, укусив его, сделалась невидимой.

— Мы тоже немножко маги, – объяснил Соргос. – Она свернется у сердца клубком и будет ждать своего часа.

* * *

От воспоминаний Петра отвлек щелчок открываемого замка. Обернувшись, он увидела в дверях Анвера. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Петр заметил, что жрец не вошел в комнату, остался стоять на пороге.

Граф давно не видел брата, если не считать коротких встреч в Райском саду и в тронной зале во время «помолвки» принцессы с капитаном драконов. Но в обоих случаях Петр не обращал внимания на Анвера, он был сосредоточен на Роуз.

Сейчас, увидев его близко, Петр поразился произошедшим с ним переменам.

Его брат никогда не отличался крепким сложением, можно было сказать, Анвер был рожден для пения, музыки, танцев. В нем всегда проявлялась склонность к искусству – он прекрасно рисовал, лепил из глины изящные фигурки. Его тонкие пальцы умели не только доставлять удовольствие женщине, уж этому Петр точно стал свидетелем, но и создавать уникальные артефакты, вплетая заклинания в природой подаренную красоту: в созданном им обереге, золото и драгоценные камни соседствовали с полевыми цветами, птичьими перьями, колосками пшеницы. Петр слышал, что амулеты Анвера спасли жизнь не одному дракону, вылетавшему в дальние лабиринты, чтобы усмирить восстание рабов или вспышку неповиновения горожан. Люди, зная, с кем им придется иметь дело, заранее готовили оружие против ящеров: мощные арбалеты, копья, сети-ловушки. Но сильные обереги Анвера уводили стрелы в сторону, а ловушки схлопывались за мгновение до попадания в них драконов.

— Что с тобой? Ты болен? – только такие слова могли прийти на ум Петру, после того, как он увидел кожу да кости, оставшиеся от Анвера.

Но тот не стал отвечать, только вяло махнул рукой.

— Скажи, брат, жрецу становится легче, когда магия покидает его? – в голосе Анвера не было и толики издевки или торжества. Больное любопытство? Нет, Петр чувствовал, Анвер отчаянно хотел знать правду. Отчаяние – вот главное слово, которое описывало состояние жреца.

Петр закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

— Я ничего не чувствую, – наконец, признался он.

— Как? – удивился Анвер, даже сделал шаг в комнату. – Разве не исчезла сильнейшая привязанность к женщине, ты не перестал чувствовать ее боль, у тебя не пропало желание убить ее? Разве тебя не оставили муки ложной любви?

— Ложной? – эхом повторил Петр. – Я не знаю, что такое ложная любовь.

Анвер подошел к стене и провел по ней ладонью.

— Не получилось? Не вытянуло магию?

— Брат, выйди из комнаты. Получилось. Вытянуло. И я тебе благодарен. Я свободен. Исчезли сомнения – люблю ли, исчез страх, что когда-нибудь не выдержу и сорвусь, убью или ее, или себя.

Анвер сначала повернулся к двери, намереваясь выйти, но потом решительно направился к Петру и сел рядом на скамью. Плечом к плечу, как шесть лет назад, когда они были подростками.

— Анвер, что ты делаешь? Пожалей отца.

— Я устал. Я тоже хочу ничего не чувствовать. Не чувствовать скручивающую Лолибон ненависть, вспышки ярости, похоть. Ты знаешь, как мучительно чувствовать наслаждение женщины, когда она получает его не от тебя?