Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 296 – Татьяна Абалова

— Тетушка Катарина, а мне ваше заветное слово знать нужно? Ну, чтобы правды допытаться?

Катарина засмеялась, прикрыв рот ладошкой, а потом знаком показала, чтобы Роуз подошла ближе.

— Тебе мое заветное слово не пригодится. Сама себе удивляюсь, чего только женщина не придумает, лишь бы мужскую тайну узнать и в свою пользу ее повернуть.

— Как так? А что же вы Соргосу на ушко шептали? Отчего он вам поверил?

— Молод, горяч. Я и не знала, что получится. Наглостью взяла.

— Так какое слово? – Роуз понизила голос и оглянулась на дверь. За ней по-прежнему слышалось громыхание посуды.

Тетушка Катарина, кряхтя, слезла с кровати, на негнущихся ногах прошла к двери, открыла ее и зычно крикнула:

— Соргос, ты что, решил мне все горшки переколотить?

— Да я никак мясо не найду!

— Мужчины! – вздохнула тетушка и еще громче крикнула: – В печи ищи, обалдуй!

— А-а-а, – раздалось в ответ.

— Теперь надолго затихнет, – тетушка Катарина плотно закрыла дверь и зашаркала назад, к шкафу, откуда достала кое-какие вещи. – Там мяса на два дня наготовлено.

— Так какое слово? – Роуз съедало любопытство.

— Ну, ладно, расскажу. Рано или поздно все равно узнаешь. Мне этот секрет, не ведая того, Петр с Анвером рассказали. – Тетушка развернула на кровати узорчатый женский платок и в его центр положила одну из двух рубах, как Роуз поняла, сшитых для сына. Немного подумав, убрала ее и положила другую.

— Они нашли в замке комнатку, куда Лолибон велела стащить портреты всех правителей Тонг-Зитта. А там с незапамятных времен другие хранились, те, что еще прежними правителями со стен сняты были. Ты же знаешь, что Анвер очень к рисованию способный, ему стало интересно на древние картины посмотреть, и, перекладывая их туда-сюда, он заметил, что один из сородичей Орраха Могучего похож на Соргоса, только бороду убери, и вылитый он. Пока Анвер картину ближе к свету тащил и рассматривал, поражаясь схожестью грозного правителя с драконом из охраны, Петр с обратной стороны портрета увидел, что на холсте белилами какую-то надпись густо замазали. Он краску-то ногтем колупнул, а она отвалилась. Петр грамоту ихнюю хорошо изучил, поэтому без труда прочел, что дракон по имени Вордах Непримиримый попал в опалу к царствующему брату и был казнен, а весь его род от власти отстранен и не мог занимать престол в течение семи колен. А на портрете-то дата стояла, и Петр быстро сосчитал, что будь Соргос родственником этим Вордахам, как раз на нем запрет заканчивался бы!

— Это что же получается, тетушка Катарина, Соргос может стать правителем Тонг-Зитта? А Солнце тогда как? Зря за корону борется?

— Вот тут та самая загвоздка. Влюблен в нее Соргос, а она от него нос воротит. Говорит, другой у нее в сердце место занял. И вроде любовь такая сильная, что готова против закона идти, на престол не дракона посадить.

— Ох! – Роуз схватилась за живот обеими руками. Который раз она замечала, что стоит о Петре плохие новости узнать, как в животе кто-то неведомый на кулак кишки наматывает. Она услышала однажды такое выражение от тетушки, и оно сейчас как никакое другое подходило к описанию испытываемой ею боли.

Тетушка или пропустила мимо ушей это «ох», или приписала к непростой ситуации с драконьим престолом, поэтому продолжила дальше.