Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 358 – Татьяна Абалова

— Ты не хочешь со мной говорить?

Никакого ответа.

— Или не можешь?

Лысая голова еще больше спряталась в плечи. Спина человечка сгорбилась. Сквозь тонкую кожу ясно просвечивала гусеница позвонков, а острые лопатки, выпирая под неестественным углом, походили на горб.

Приглядевшись, Роуз не удержала вскрика: то, что она приняла за лопатки, было остатками крыльев, которые кто-то неведомый грубо выломал, не щадя несчастное существо. Два облезлых пера венчали торчащую кость, со временем загрубевшую и обветренную.

— Что за сила изувечила тебя? – Роуз сморгнула слезу.

Она только представила, какую боль испытал человечек, и невольная слеза скатилась вниз тяжелой каплей.

А стоило ей начать переживать за судьбу несчастного человечка и слезный поток было уже не остановить.

— Как можно обречь живое существо на такие муки? – всхлипы мешали ей говорить. – Сколько веков ты стоишь на коленях?

Роуз помнила рассказы и Соргоса, и Лолибон, что не одно поколение драконов владело рубиновым камнем, а значит заточение произошло очень давно.

Она плакала и плакала, вытирая слезы и потекший нос свободной рукой – в другой Роуз держала камень, где спиной к ней сидел человечек, плечи которого мелко вздрагивали.

— Ты тоже плачешь, милый?

Роуз слизнула слезу, которая повисла на губе, но другая, тут же занявшая ее место, упала вниз, стукнувшись о поверхность Драконьего Ока.

Человечек резко обернулся.

Роуз вздрогнула от неожиданности, что спровоцировало падение еще двух слезинок, которые кляксами растеклись на помутневшем рубине и человечка стало не разглядеть. Испугавшись, что навредила камню, Роуз схватила край простыни и начала тереть Око, но оно неумолимо менялось, теряя свой прежний блеск.

Как катаракта наползает на глаз, так белесая муть растекалась по камню.

Тогда она поднесла его к губам. Принцесса помнила, как бабушка Беатрис дышала на увеличительное стекло и протирала его тряпочкой до чистоты, и решила повторить, надеясь, что рубин станет прежним.

Но сколько бы она не дышала, сколько не терла, рубин все больше становился похожим на обыкновенный камень-голыш, каких полно в горных речках или на морском побережье.

— Что же я наделала? – закричала она от ужаса.

Заточенный в камень человечек больше не мог смотреть на мир через прозрачную поверхность, она лишила его и этой малости. Теперь его существование станет и вовсе печальным.

Она держала поблекший камень в лодочке из ладоней и, низко склонив голову, шептала, прося прощения у маленького человечка, которому навредила.

Но камень не подавал признаков жизни. Как бы она хотела, чтобы он хотя бы вздрогнул, подал сигнал, что слышит.

— Прости меня, – шепнула она, прежде чем поцеловать мертвый камень.

* * *

— Милая, проснись! – голос отца заставил открыть глаза.

Роуз лежала в кровати, укрытая до самого носа одеялом. Ночь в пустыне была холодна.

Повернув голову, принцесса увидела Алекса и Уильяма, которые дремали в креслах, укутавшись в теплые пледы. Отец казался бодрым и свежим, но темные круги под глазами выдавали и волнение за дочь, и бессонную ночь.

— Ты плакала? – с беспокойством спросил он, стерев с щеки дочери кончиком мизинца прозрачную слезу.

— Наверное, что-то приснилось, – не вынимая рук из-под одеяла, Роуз нащупала Драконье око. Пальцы провели по его гладкой теплой поверхности. Трудно было понять, ее тело нагрело камень или он был теплым сам по себе.