Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 455 – Татьяна Абалова

— А кого ты ей подсунула?

— С чего ты взяла, что подмена моих рук дело? Царевна сама подсуетилась, а уж я не стала переубеждать. Да и как признаться, что я в ее тайный уголок заглядывала и рисунок рассматривала? – настоятельница до сих пор досадовала на себя за неправедный поступок, будто дитя малое обманула. Сначала промолчала, а потом уже поздно было. Но кто же знал, что царевне полюбится образ, на бумаге выписанный? Но еще бы! Взгляд у нарисованного мужчины горделивый, кудри шелком по плечам стелются…

— Ой, не тяни! Иначе сама сейчас побегу под подушкой у спящей девочки шариться. Никакого терпежу нет ответа от тебя дождаться!

— Так если по сути взять, обмана никакого и нет. Принц там…

— Ну же! – Добря в нетерпении хлопнула ладонью по одеялу.

— Только не Эрийский наследник, а Андаутский. Кузен Ветра, короля Уильяма сын.

— Да, такой может полюбиться, – не раздумывая, согласилась сестра, вспомнив, как видела в Бреуже скачущую кавалькаду, и среди них принца Александра, выделяющегося светлым цветом волос и голубыми глазами, – этот тоже статен и лицом пригож, только у него самого уже трое детей.

* * *

В глубине пещеры, что спряталась за главным монастырским зданием, в которое ход посторонним был строго наказан, что-то завозилось, зафыркало, дыхнуло пламенем, отчего факелы, щедро развешенные по стенам, враз загорелись.

Тварь ступала бесшумно, поэтому, когда в проеме появилась плоская голова, украшенная костяным гребнем, Добря от испуга вскрикнула. Ящер на мгновение застыл, втянул ноздрями стылый воздух, покосился на монахинь, что топтались у распахнутых настежь ворот, и не спеша вынес свое огромное тело.

У основания шеи, там, где для устойчивости расписной ладьи костяной гребень был спилен, уже сидел погонщик.

— Ну, в добрый путь! – напутствовала сестру настоятельница, трижды расцеловав в холодные щеки. Та зябко куталась в огромную шубу. – И не трясись от страха.

— А ну как скинет?

— А ты пристегнись. Ремни крепкие, я сама проверяла.

Понукаемый командами, дракон опустил одно крыло, по кожистым складкам которого, как по лестнице, и забралась Добря.

— Арроу! – крикнул погонщик, убедившись, что монахиня зарылась в медвежью шкуру.

Черный дракон взмахнул крыльями, подняв в воздух легкий снег. Разгоняясь, ящер побежал в сторону колокольни и, когда уже казалась, что он в нее неминуемо врежется, издал трубный глас и взметнулся в предрассветное небо. Монастырский колокол гулко отозвался, вспугнув с деревьев недовольных ворон.

Мякиня рукавом прикрыла лицо, пряча его от колючих снежинок.

«Не устоит Рейвен от соблазна, нет, не устоит. И не золото будет тому виной. Слишком сильна в старике обида на эрийцев».

— Неужто сама княгиня Свяжская пожаловала в мою жалкую обитель? – Рейвен развел руки в приветственном жесте и сделал шаг в сторону, освобождая путь стоящей на пороге монашке, зная, что гостья ни за что не кинется в объятия. Между ними и прежде не было большой любви, так с чего вдруг сейчас приязни родиться?

— Помнишь еще, кого в дом зовешь? – Добря на мгновение застыла на пороге, а потом все-таки шагнула в неприятно пахнущее тепло. От хозяина не скрылось как она поморщилась. – Ты бы проветривал, что ли?

— Чтобы мои тайны расползлись по всему свету? Слишком много любителей выведать, что хранит старик Рейвен. С заколоченными окнами как-то спокойнее, и дверь я не для всякого открываю.