Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 527 – Татьяна Абалова

Стелла сбилась с шага, и, если бы не князь Константин, наверное, осела бы от волнения на мостовую. По соседнему проходу им навстречу шел Ветер.

— У-а-у-а-а-а! – шумела толпа.

— Тирли-тирли-тирли… – надрывалась флейта, пытаясь перекричать прочие инструменты.

— Бум-бум-бум! – радостно громыхал барабан.

А для Луны наступила минута абсолютной тишины.

Она видела его!  Его! Своего вечно спящего друга и напарника по безответным поцелуям. Немого собеседника и самого неудачливого из всех существующих на свете любовников, оставшегося к ее дарам, в которые входили ни много ни мало сердце и честь, равнодушным. Она видела его, Ветра!

А он… он не видел никого, кроме своей спутницы. Генрих отвлекся лишь на мгновение – над площадью пронеслось, усиленное магией, его имя.

— Его Высочество наследник Эрии принц Генрих с лучезарной Стефанией Лорийской!

Ветер так знакомо улыбнулся, что Луна на мгновение воспрянула духом, но он, скользнув взглядом по фигуре князя Вышегородского, развернулся к ликующей толпе.

Самая прекрасная на свете пара приветствовала свой народ.

Потерянная царевна сглотнула, и над площадью вновь загремел шторм из аплодисментов и восторженных криков, в котором потонули имена их пары и еще одной, встававшей в череду женихов и невест – им всем посчастливилось получить приглашение на осенний бал, где королевская чета, не понаслышке знающая цену любви, одарит своим благословением.

Невеста наследника в белом платье и белой же меховой накидке являла собой само целомудрие и скромность. Она даже покраснела, когда все взоры устремились на нее. В смущении прижалась к улыбающемуся жениху и спрятала лицо у него на груди. Этот поступок, совсем не свойственный знати, вызвал еще большее ликование. У многих выступили слезы умиления.

— Тилля, дыши, – Константин прикоснулся губами к ее виску. – Вдох, выдох… Вдох, выдох… Вот умница.

Когда лицо царевны порозовело, князь рассеянно похлопал по своему карману. Ему как никогда хотелось курить.

— Он… он даже не посмотрел на меня…

— И это хорошо, Тилля. Значит, мы славно потрудились, изменив тебя.

— Или к нему так и не вернулась память, – это единственное, что сейчас утешало Луну. Ветер должен был… нет, не так… Ветер непременно узнал бы ее. Пусть интуитивно, на каком-то животном уровне, но признал бы человека, который долгие пять лет находился рядом. Согревал своим телом. И целовал. В губы. По-настоящему.

Как? Как кому-то другому удалось разбудить его? И откуда эта лживая история о Дохо? И кто поверит ей, девчонке, которая скрывает свое настоящее имя, прикидываясь невестой князя, что она была все эти годы рядом?

Лозы, единственного свидетеля, нет в живых, а остальное – ее слово против слова «спасительницы». И будь она, царевна, готова прокричать те самые слова признания, где надежда, что их услышат и не усомнятся в ее душевном благополучии? И даже поверив, не обвинят ли в похищении и долгом удержании в плену?

Кто она против Стефании Лорийской? Лгунья, прячущаяся от родного отца?

Спросят ее, почему не открылась, отчего ждала долгие годы, и ведь сразу не найдет ответа. Пряталась? От кого?

А может, навыдумывала страстей и юного князя с пути сбила?

И уже мерещилось, что нападение диких собак и пропажа Ветра всего лишь совпадение, а стоящая рядом с ним милая девушка никак не может быть злодейкой.