Книга Встретимся у кромки миров, страница 16 – Татьяна Абалова

Надо было видеть, как я ее писал! Снял с гвоздя всю пачку газетных прямоугольников, что так аккуратно нарезала тетка, выбрал тот, где поля пошире, расположил на колене и… уронил карандаш в дырку. Пришлось вернуть бумагу на место и пойти в дом за другим.

Отец подозрительно наблюдал, как я хожу туда-сюда.

— Живот болит, — пояснил я.

Он кивнул головой и крикнул:

— Марта, что у нас есть от живота?

— У кого болит? — откликнулась та.

— У Ромео.

Я опять зашел в будку с сердечком. На этот раз получилось нормально: «Жду тебя в три часа ночи в беседке. Вопрос жизни и смерти. Твой Боливар».

Я специально так написал, она знала этот пароль. Когда-то Кира загнала в ногу крючок, и мы никак не могли остановить кровь. Ей было больно и страшно, поэтому я пытался отвлечь ее, рассказывая «Дороги, которые мы выбираем». А все началось с фразы «Боливар не вынесет двоих», когда раненая Кирюха взгромоздилась мне на спину, а ведро с уловом пришлось оставить на берегу. Тогда мы решили, что Боливар будет нашей тайной. Вот и пригодилась детская договоренность.

Кира

Ба сразу поняла, что меня опять обидели. Она сидела у двери с лопатой и поднялась, когда я зашла во двор.

— Можешь спрятать лопату. Больше не придут мазать дверь. Это была Галка, — буркнула я, поставив возле нее ухват, и прошла в свою комнату. Она, не выпуская свое оружие, поспешила следом.

— Что случилось?

— Ничего.

— Я же вижу.

— Ба, я потом расскажу, посплю и расскажу, — плюхнулась прямо в одежде на кровать и накрыла голову подушкой.

Она еще немного потопталась, но потом тихо закрыла дверь и ушла.

Я позволила своим слезам пролиться. Рыдала в подушку, била ее кулаками, ненавидела себя, поселок, море. Хотела к маме. Не заметила, как уснула.

Проснулась, в комнате было темно. Спросонья не могла понять вечер сейчас или ночь. Полоска света под дверью показала, что ба не спит. Оправив одежду, пошла к ней. Она опять сидела у открытой двери с лопатой и держала ее как древко знамени, поставленное у ног.

— Сильнее, сильнее три, — сказала она кому-то. С той стороны двери послышались скребущие звуки и сопение. Я подошла к бабушке, та улыбнулась мне.

— Кирюш, мы скоро закончим.

Из-за двери показалось красное лицо Галчонка. В руке, которой она вытерла пот со лба, было мочало. Глаза испуганные. Мне даже стало ее жалко, но я быстро убила это чувство, напомнив себе, что бывшая подруга сама же дверь и испортила.

— Не останавливайся, — скомандовала бабуля и хлопнула черенком лопаты об пол.

Я улыбнулась. Ба, сидящая на стуле с грозным видом напомнила мне Зевса-громовержца на троне.

Галка скрылась за дверью, и оттуда послышались шаркающие звуки и ворчание.

— Узурпаторша, Салтычиха, буржуйка.

— А за буржуйку, — протянула ба, — еще порог вымоешь.

За дверью застонали.

Ингмар

— Пусть Ромео пройдет на кухню и выпьет отвар черемухи! — зычно крикнула тетка.

— Уже не болит, — начал было отпираться, но увидев ее кулак и знаки глазами, поспешил в дом.

Там тетка сунула в руки кружку и прошептала:

— Давай записку.

Непроизвольно прижал руку к карману, где лежала записка, чем еще больше выдал себя. Тетка усмехнулась.

— Я дура? Не понимаю, зачем берут карандаш в уборную? Давай, не бойся. Там Галчонок возле калитки отирается, она отнесет.