Книга Суженый-ряженый, страница 6 – Татьяна Абалова

— И слова учить не надо. Вы только будете улыбаться. Вот как сейчас. Я сам все сделаю.

Мне стало обидно. Единственный раз, когда мне кто — то так сильно понравился, что я провела в любовном бреду пять дней, и то умудрилась выглядеть дурой. Сейчас сосед развернется и уйдет вербовать на роль Снегурочки старуху из сорок седьмой. Та хоть громко говорит.

— Где костюм? И дайте почитать, что там Снегурка должна произносить.

— И петь. Здесь запись утренника.

В раскрытую ладонь легла флэшка, а у ног появилась мягкая сумка.

— Я не буду мешать. Зайду через час. Будьте готовы.

— Как через час?

— Я же сказал, дело срочное. И никого на примете, кроме вас, нет.

— Меня зовут Василиса, — спохватилась я, но вспомнив про нос картошкой, узкие губы и короткие ноги, быстро добавила:

— Можно на «ты» и Вася.

— Через час, Василиса, — Костя посмотрел на меня долгим взглядом, и, повернувшись к своей двери, вытащил из кармана ключи. Сигнальная паутина оборвалась не гитарной струной, а пожарной сиреной. Сосед тоже вздрогнул. Совпадение?

Пригляделась внимательнее. Никакого морока. Человек. Хоть и выглядит как бог.

На коротком видео Снегурка — Елена порхала бабочкой, пела соловьем, говорила, будто реченька журчит. Мой же голос под мороком скорее каркал. Да и черные, как смоль, волосы делали меня похожей на ту самую птицу.

Я достала из сумки серебристое платье, голубую шубку, обшитую искусственным мехом и треугольную корону, лентами привязанную к белобрысому парику. Белые сапожки и близко не полезли на мои ноги, даже когда я сняла бабушкины носки. Платье сильно обтянуло бедра, перерезав их глубокими поперечными складками, а на груди повис мешок. Хм, у Елены — то размер не меньше третьего. Шубка села не лучше. Пуговицы не застегнутся, даже если их перешить на самый край. Смотрела я на себя в зеркало и видела огородное пугало. Из — под парика сапожной щеткой торчали черные волосы, пригладить которые мне так и не удалось. А времени оставалось всего — то двадцать минут.

Слова песни и прочие шутки — прибаутки я запомнила с помощью заклинания, осталось дело за малым — выглядеть как настоящая Снегурочка. Но что я могла в себе изменить, не вызвав подозрения? Разве что родные волосы вернуть? Сцепила пальцы в замок, медленно разъединила, провела скрещенными руками от запястий до плеч, от шеи до самой маковки. Тряхнула головой, неосторожно хлестнув по попе собственной косой. Так — то лучше. Зашвырнула парик подальше. Припудрила картофелеобразный нос, нарисовала розовым карандашом губы. Завязала под подбородком ленты от короны и всмотрелась в свое отражение. Н — да. Показала самой себе язык. Может, румяна помогут?

Не помогли. Стала похожа на Марфушеньку — душеньку. Умылась и опять напудрилась. Глянув на часы, быстро провела ладонями по бедрам, совсем на капелюшечку сделав их уже. Вдруг придется к детишкам наклоняться, а платье возьмет и треснет по швам?

Пока я красилась и ворожила, времени на перешивание пуговиц не осталось. Достав серебристый кушак из своего гардероба, перетянула им талию и, топнув ногой в собственных, а не в сношенных ленкиных сапогах, произнесла с вызовом в голосе «Ох, и хороша же я!». Совсем как Оксана из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» повела бровями, улыбнулась. И вздрогнула от звонка в дверь. Сердце попыталось вырваться из груди, но снегуркино платье не разрешило.