Книга Дневники фаворитки, страница 37 – Татьяна Абалова

* * *

— Конечно, королева! А кто ж еще! — Велица согласилась со мной, что Шер не виновата. — Эта змея может простить Таллену кратковременные романы, но постоянную привязанность не допустит.

— А как же жемчужина селлар? Одна половинка у проклинаемого, вторая у проклинающего? С этим как быть?

— Шер могла заговорить селлар на мелкую гадость, но не на убийство. Чтобы у любовницы Таллена волосы реже стали, или чтобы кожа испортилась, но вот чтобы соперница умерла в мучениях — то нет, на такое она не способна. Я ее знаю очень давно. Нет в ней жажды крови, она ее ужасает. Видела, она про жемчужину вообще слова не сказала? Почему? Да потому что селлар ее. А кричала Казуля лишь о том, что убийца не она, что не брала грех на душу. И король это прекрасно понимает.

— Почему же он ее отослал?

— А как еще поступить? Продолжать держать при себе, дразня истинного убийцу?

— Убийца в замке?!

— Кто его знает? Таллен столько люду опять согнал. Охотники, деревенские, что в помощь нанимались. Попробуй опознай, кто из них в сговор с королевой вступил.

— Я боюсь королеву.

— Вот и сиди тихо, чтобы она на тебя взор свой не обратила. Ладно. Пойду я. Таллен послал Вокана в приграничье, собрать в дорогу его надо.

— Зачем?

— Как зачем? Тело Фиордес мужу отвезти. Он сам ее похоронит.

* * *

Короля я больше не видела. Он уехал сразу же за Воканом. Произвел ли на него впечатление мой рисунок, не знаю. Велица рассказала, что он развернул его, мазнул взглядом без видимых проявлений эмоций, а потом услал кормилицу, не сказав ни слова.

Жизнь замка вернулась в прежнее русло, только теперь уже без леди Шер. Я скучала по ней. Все-таки она умела расшевелить наше сонное царство.

* * *

Когда Вокан вернулся, выглядел смурнее, чем обычно. Но отогревшись с дороги, поев и наобнимавшись с Велицей, открылся.

— Генерал Кройц повесился. Как получил письмо о гибели Фиордес, пил всю ночь, а утром наложил на себя руки. Хоронить пришлось обоих. М-да.

Сегодня ходила к Палеку. Вместе с ним кормила свиней. Невзначай сказала, что знаю, куда он каждый день носит два ведра мяса. Мальчишка побледнел.

— Не ходи больше туда! — буркнул он со всей мужской прямотой. Даже не заметил, что стал обращаться ко мне на «ты». — Нечего тебе там делать. Король узнает, осерчает.

— Скажи, а ты сам видел, кого кормишь?

— Разве можно видеть духа?

— Духа? — теперь заволновалась я. Виверна выглядела как настоящая.

— Ну да. Там живет пещерный дух. Но, смотри, помалкивай! — Палек толкнул коленом свинью, лезущую рылом в его ведро. — Король пригрозил, если начнем языки распускать, быстро без голов останемся.

— Так это ты духу жертву, что ли, носил?

— Ну да. Если жертву не принести, замок тепла лишится. Вымерзнет. Видела, стены до черноты обожжены? Его работа.

— И ревет тоже он?

— И ревет он. Ты когда-нибудь слышала, как при большом пожаре пламя ревет?

— Нет, не доводилось.

— И не надо. Страшно ревет. Я поэтому, как в жертвенный котел требуху скину, быстро утекаю. Неровен час с духом огня встретиться. Спалит до косточек.

— А кто тебе про дух огня рассказал?

— Мамка. А ей сам король. Когда нанимал на работу, условием поставил: кормить, не пропускать, иначе всем смерть. Сначала она с ведрами таскалась, а как я подрос, на себя взял.