Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 61 – Татьяна Абалова

Я не хотела открывать, ведь давала обещание Старшему. Но слова Зоры о том, что она пришла на помощь ко мне, подействовали.

Щелкнул засов, но дверь я придержала. Убедилась, что за Зорькой никто не стоит.

— Я пришла тебя спасти, – она проскользнула в комнату. Я заметила в ее руке нож. – Вместе убежим. Я уже и коней приготовила. Отвела за околицу. Собирайся.

— Какие кони, Зорька? – я с улыбкой обняла ее. – Посмотри на меня. Я верхом долгой скачки не выдержу.

— Нам бы только уйти, пока драка не кончилась. Я сама ее учинила, чтобы Гожо отвлечь, и сама на него указала, как на вора коней. Выберемся, а там придумаем что–нибудь. Я и денег тайно от него скопила. На нас обеих хватит. Я все не решалась убежать, а как увидела тебя, зажатой меж двух пентюхов, так сразу карусель закрутила. Пошли!

— Милая, я не в беде. Меня, наоборот, спасают. А ты беги, не теряй время! Может, еще увидимся.

— Куда это ты собралась, куёлда?

Мы судорожно оглянулись. На пороге стоял окровавленный Гожо. Рубаха разодрана, взгляд дикий. Сделав шаг, схватил Зорьку за косу, навертел на кулак да так и повел ее в согнутом положении. Я не выдержала, закричала:

— Отпусти! Отпусти ее, если жить хочешь!

Сама не знаю, что на меня нашло. Но в душе поднялась такая ненависть, что я почти ослепла. Видела только его оскалившееся злобой лицо. Как ко мне в руки попал нож, я не знаю. И откуда взялась такая прыть, но я прыгнула Гожо на спину и ударила клинком в шею.

Он взвыл от боли, но Зорьку выпустил, чтобы прижать ладонь к ране. Пошел на меня, сверкая глазами.

Я сжалась вся, понимая, что пришел конец. Короткое лезвие ножа не причинило ему серьезного ранения. Била не умеючи да не туда. Я лишь разозлила его. И теперь видела, что Гожо живой меня не отпустит.

Но он вдруг закатил глаза и осел на пол. Над ним нависал Старший. С усилием он выдернул из спины сына барона свой длинный нож. Брезгливо вытер о рубаху Гожо. Коротко кинул мне: «Собирайся. Уходим» и вышел из комнаты. Закрыл дверь за собой, чтобы постояльцы ненароком не заглянули и не увидели у моих ног мертвое тело.

— Сбылось предсказание, – выдохнула Зорька, пиная носком сапога Гожо, чтобы убедиться, что тот больше не встанет. – Говорила же ему, не женись на мне, раз Ягори было видение, смерть к тебе обязательно придет. Смотри–ка, как все точно сбылось: вот беременная, вот нож, – она вытащила из моей руки окровавленное лезвие. Прижала меня, трясущуюся, к себе, погладила по спине. Хмыкнула, кивнув на мертвого мужа. – А он, глуподырый, все за Шофранкой охотился.

— Это я, дура, приплела, что он от руки беременной любовницы погибнет, – я шептала торопливо, боясь потерять смысл слов. Все вокруг плыло, как в тумане. – Не было таких подробностей в пророчестве. Я лишь видела Гожо, нож и женскую фигуру с большим животом. Знать не знала, что с ножом на него кинусь сама. Хотела отвратить его от тебя, чтобы обходил стороной. Думала страх смерти остановит, а оказалось, что слова могут подействовать, но нет так, как рассчитываешь. Из-за меня погибли две женщины.

— Не бери его вину на себя, – зорька тряханула меня за плечи. Посмотрела строго. – Ты за действия Гожо не в ответе. Не ты посылала его убивать. Мало ли что сорвется с губ, когда пытаешься спастись? Да и не могла ты знать, что Гожо блудяшка. Я сама не знала, что он сразу с тремя гулял.