Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 65 – Татьяна Абалова

Глава 17. Сакральный знак для милорда

— Магия строна и Непобедимого меча - вот твоя опора и защита. Поэтому я нисколько не кривлю душой, когда говорю, что ты, Джулия, какой бы ни чувствовала себя слабой и хрупкой, смело можешь надавать Изегеру, - глаза Карторы воинственно блеснули. - Главное, чтобы он взял в руки своего Гестиха, а не какой-нибудь другой меч.

— И как я этого добьюсь? Прокричу, - Юлька рупором сложила руки у рта, - «Эй, вражина, выходи и не забудь своего другана Гестиха!»?

— Именно так! - бабка хлопнула ладонью по колену. - Мужики народ прямолинейный. С ними кружева из слов плести бесполезно. Хочешь, чтобы поцеловал, кричи: «Целуй, гад!», а хочешь, чтобы крепче обнял, командуй: «И что, это все, на что ты способен?». Уж он расстарается, доказывая, как умеет любить.

— Нет, как-то это чересчур. Мне вариант «Эй, вражина, выходи и не забудь своего другана Гестиха» больше нравится.

— Молодец! - старуха хрястнула клюкой по ее плечу, словно возводила в рыцари. - Биту прикупила?

— Скалка подойдет? - уточнила Юля, быстро просчитывая, что из гладильного набора лучше в ладонь ляжет.

— Действуй!

— Прямо сейчас? - «жена» Изегера так прониклась поднимающей дух агитацией, что и минуты не сомневалась, что тут же побежит к милорду. Она уже прикидывала, как бы поудобнее одеться. Не в юбке же вызывать на бой?

За окном поплыл колокольный звон. Тяжелый, заунывный, придавливающий к земле.

— Нет, сегодня не получится, - вздохнула Картора. - Колокол на похороны зовет. В храм нужно идти.

В дверях появилась Тиль Грасси. С подозрением посмотрела на растрепанную Юльку, перевела взгляд на валяющийся на полу подсвечник. Нахмурила брови, увидев зажатое в руке «внучки» копье.

— Ты мне своим занудством девку не порть, - Картора оборвала готовые слететь с языка снохи упреки и кряхтя направилась к двери.

— Мама, переодеться надо. Храмник ждет, - напомнила Тиль Грасси. Тут же на Тенях появились черные балахоны. Клюка Карторы вытянулась в длинный посох, а в руках Тиль блеснула металлом самая настоящая коса.

Юльку передернуло. Уж больно они обе походили на Смерть.

На крепостных стенах тяжело волновались намокшие под дождем траурные флаги. Народ в темных одеждах стягивался к зданию, на шпиле которого дрожал под порывами ветра символ небесной пары. Юля уже видела такой в подвале на сбруе спящего коня: месяц своими острыми рогами обнимал солнце.

Противный дождь хлестал по плечам, набухшая земля под ногами разъезжалась. На дорожке, ведущей в храм, всем места не хватало. Люди оступались и тихо слали проклятия поганой погоде.

Юля тоже переоделась, порадовавшись тому, что купила хоть какое-то платье и крепкие башмаки, и теперь не выделялась экстравагантным по местным понятиям видом в череде неспешно идущих к храму. Чтобы уж совсем не выглядеть серой мышью, попавшей в сосуд с зеленкой, накинула на голову серебристую шаль, найденную в шкафу. Хвост аккуратно заколола, выпустив у скул несколько прядей. Волосы у нее от рождения были гладкими и блестящими, а потому не требовали особого ухода, что несомненно облегчало жизнь.

«Пусть не такие, как у некоторых, - Юля вспомнила пышную косу бойкой служанки, покупавшей в лавке серьги, - но стыдиться не приходится. Эх, еще бы эта зеленая фигня с лица испарилась!»