Книга УПС. 33 несчастья, страница 117 – Татьяна Абалова

— Я заперлась в твоей спальне сразу, как мы договаривались, – начало получилось бойким, хотя страшно хотелось пить. Рот пересох. – Залезла в ванну и откупорила бутылку вина. Я лежала с закрытыми глазами, когда услышала, что на полу что-то шелестит. Думала, у нас завелась мышь. Я осторожно наклонилась, чтобы не спугнуть ее, и увидела, что из стока торчит змеиная голова.

Труэль перестал дышать. Я же продолжила свой рассказ.

— Я растерялась и оцепенело наблюдала, как змея выскользнула из стока и резво поползла в спальню. Дверь была приоткрыта, поэтому я видела, как змейка поднялась на хвосте, резко раздулась и вскоре ко мне спиной стоял…

— Ну?! – поторопил меня Труэль, хотя наверняка уже догадывался, кого на этот раз я видела голым.

— Эхари Бавалон! – пугающим шепотом произнесла я. – Он огляделся, но меня не заметил. Я сидела тихо. В комнате стояла такая тишина, что слышно было, как потрескивают свечи. Еле отыскала их на кухне. В ванной тоже горела одна, но я нечаянно залила ее водой и лень было идти за спичками. Так и блаженствовала в полутьме. Мне хватало света из комнаты.

— Почему горели свечи? – непонимающе посмотрел на меня Труэль. – Романтика?

— Какая романтика? Отсутствие у меня магии, – я надула губы. – Это вам легко взглядом зажигать светочи, а мне пришлось обходиться народным способом.

— Моя кухарка тоже не владеет магией. Я для нее держу.

— У нас есть кухарка? Здорово. Буду знать.

— Она уже здесь. Гремит внизу кастрюлями.

— О, я так проголодалась!

— Пока не расскажешь, что здесь творилось ночью, никуда не пойдешь.

— Да ничего особого не творилось, – я поняла, что пора заканчивать рассказ. В животе было пусто и хотелось посмотреть, что умеет кухарка. – Голый Эхари порыскал по шкафам, перевернул матрас, простучал стены и… увидел меня. От неожиданности распустил крылья и зашипел. Знаешь, они у него все-таки есть! И я теперь понимаю, почему леди Бавалон не предъявила королю доказательства. Они у Эхари уродливые. Можно сказать, неразвитые зачатки. Одно больше другого. Он ущербный и стесняется своей ущербности. Он так растерялся, что не знал, за что хвататься. То ли прятать свой детородный орган, то ли крылья.

— А ты?

— А я расхохоталась. Нет, не над крыльями. Эхари скорчил такое лицо! И эти нелепые движения.

— Нет, я о твоем виде. Ты же была в ванной, куда наверняка залезла без одежды.

— О, я была прекрасна! Сидела по шею в воде и не могла остановиться смеяться.

— И он стерпел?

— Нет, конечно. Полез душить. А когда не получилось (мазь лорда Осифира такая скользкая!), то попытался утопить. А я, представь, все это время держала бутылку так, чтобы вода не попала в вино. А она попала! В общем, я так разозлилась на Эхари, что он испортил мою вечеринку и еще так неловко пытается убить меня, что нащупала рукой штопор и ударила. Не специально целилась. Била куда придется. Теперь он одноглазый. Можешь сам убедиться. Если, конечно, не побрезгуешь пошарить в наполненной ванне, чтобы нащупать штопор. Я не стала сливать. Не смогла пересилить себя.

— Что было потом?

— Он взвыл, на моих глазах превратился в змейку и юркнул под ванну. Ну я выскочила и продолжила охоту.

— Сколько ты, говоришь, выпила?

— Немного. Чуть больше трети бутылки. Если не считать первую.