Книга УПС. 33 несчастья, страница 38 – Татьяна Абалова

— У меня уже год как есть фамильяр, – с надменной улыбкой известил меня Фейр. – Пройденный этап.

— И кто он у тебя?

— Лис.

— Хороший выбор. Кстати, а почему ты все время без него? – спросила я и прикусила язык. Я вообще не видела, чтобы студенты ходили по зданию УПС с подопечными.

— Представляю, какая была бы толчея, если бы каждый являлся на занятия со своим фамильяром, – фыркнул однокурсник. – У Гута огромная обезьяна, которая трещит без умолка. У Харриса трехметровая змея.

Мне уже сделалось неловко за свою мышь, которую я даже еще не поймала.

— Понятно. Бедные звери сидят взаперти в душной комнате.

— Зоосад трудно назвать душной комнатой. Там у каждого вида фамильяров своя территория.

— А как же тогда общение? Подсказать расписание, разбудить утром, сбегать по поручению?

— Ментальная связь, – Фейр постучал по своей голове. – Высший класс магической дрессировки. Процесс обучения занимает от месяца до нескольких лет. В зависимости от того, кого ты выберешь фамильяром.

«Чертов Тутто! – выругалась я про себя. – Словом не обмолвился, что я должна установить ментальную связь. Надо будет тщательнее продумать, куда в формуле заклинания вместить наличие мозгов у той твари, которую я поймаю».

Я закусила губу, понимая, почему боевики предпочитают брать умных хищников. Мышь совсем не хищник. Милый кролик тоже. Крыса? Бр-р-р-р. Эх, возиться мне с дрессировкой до конца обучения.

— Только после полного контроля над фамильяром позволительно держать его при себе круглосуточно, – Фейр поучал меня, сунув руки в карманы брюк. Стоял, раскачиваясь с носка на пятку. Красовался передо мной своей крутизной. Все-то у него продумано и предусмотрено. Однако это у него синяк на пол-лица, а не у меня, несмышленой. – Тогда зверь не принесет вреда ни тебе, ни твоим соседям и беспрекословно выполнит любую команду.

Вот еще одно объяснение, почему лорд Труэль сказал, что приносить фамильяров на занятие не надо. Я представляю, что было бы, если бы студенты заявились в аудиторию с волками, барсами или змеями. Я бы, наверное, визжала, не переставая. Ненавижу змей.

— Вас долго ждать? – из манипуляционной появился недовольный гном.

— Возвращайся красавчиком, – пожелала я Фэйру и, поцеловав его в здоровую щеку, побежала в библиотеку.

Библиотекарь очень быстро нашел книгу «Гадознание для студентов Лекарского факультета», но запропастился в поисках учебника законопорядка. От нечего делать я открыла наобум «Гадознание», ожидая, что увижу описание змей и прочих ползучих гадов, пусть и с магической направленностью.

Но с удивлением обнаружила параграф о «Пересмешнике болотном из подкласса лесных кровопийц», который, чтобы заманить в свои владения человека, превращается то в раненую милую зверюшку, то в согбенного старичка, у которого сломалась клюка, а ноги отказываются идти, то в заблудившегося ребенка.

«До сих пор доподлинно неизвестно, как он выглядит на самом деле, – гласило под рисунком, на котором изображалась плачущая девочка, трущая кулачками глаза. – Но даже в облике ребенка способен справиться с взрослым мужчиной».

Чем дальше я читала, тем больше поражало коварство болотного жителя. В каком бы образе ни показался человеку пересмешник – это обязательно должен быть кто-то несчастный, кого захотелось бы пожалеть. Но доброхота ждала черная неблагодарность. Стоило потерять бдительность, как пересмешник присасывался к проявившему участие путнику так сильно, что оторвать его от себя было невозможно.