Книга УПС. 33 несчастья, страница 44 – Татьяна Абалова

— Это семейная тайна, в которую посвящают только самых близких, – я вздернула подбородок, не желая распахивать перед Труэлем душу.

— Никого ближе меня сейчас у тебя нет. Не буквально, конечно, – он смерил взглядом расстояние между нами. – Хотя и в буквальном смысле тоже.

Я быстро прикинула, и убедилась, что Труэль прав. Тутто оказался еще тем гадом, Фейр находится в статусе приятеля, из-за которого на меня косо смотрит некромантка, принц вообще спящий красавец… А Труэль может при желании надеть на меня кандалы. С ним лучше подружиться, пока у него есть стремление помочь мне.

— От того, что я сейчас скажу, зависит благополучие рода Аэль. Все слишком серьезно. Родители не простят мне, если лорд Баэлаэль из дома Утах – сын князя эльфов и мой жених, откажется от меня только потому, что я проболталась.

— Я буду нем, как могила, – Труэль использовал клятву некромантов, чтобы побудить меня на откровения.

— Хорошо. Клятва принимается. После того, как лошадь сбросила меня, – я перешла на шепот, чтобы никто, кроме Труэля, не узнал о моей ущербности, – у меня вылетели из головы первые пятнадцать лет жизни. Начисто. И никакие ухищрения, вроде показать мне место моего падения или напомнить о том, какой я была в детстве, не помогали. Почему лошадь, которая всегда была кротка и послушна, вдруг вздыбилась и выкинула меня из седла – загадка. Почему из всего обилия заброшенных кукол я таскалась с невесть откуда взявшейся Растрепой – тайна.

Я вздохнула. Труэль слушал внимательно. На его лице не было напускного сострадания, и это мне понравилось. Я не хотела, чтобы меня жалели.

— Наверняка есть люди, которые знают ответы на твои вопросы, – мягко произнес он.

Я хмыкнула. Встретить бы мне этих людей.

Я была рада, что могу рассказать свою историю хоть кому-то. Оформленные в речь мысли и образы выстраивались в стройную цепочку и позволяли взглянуть на себя со стороны.

— При падении я так сильно стукнулась о камень, что едва не растеряла все мозги, – я всегда о своем увечье говорила легкомысленно и небрежно, что было своего рода защитой. – Спасибо папе, он провел редкий обряда возвращения дочери к жизни…

— Лей-ро? – зрачки эльфа расширились.

— Да. Только потому, что у нас с вами нет интереса друг к другу, я позволю вам оценить, как страстно мой отец желал, чтобы я выжила, – я взяла руку Турэля и заставила запустить пальцы в мои волосы. – Чувствуете?

Я впервые видела растерянность на лице чернокнижника. Еще бы! Мой череп раскололся чуть ли не пополам. Хорошо, что природа наградила меня густыми и красивыми волосами, надежно скрывающими шрамы. Когда я отпустила его руку, пальцы эльфа невесомо прошлись по моей скуле. Словно просили извинения за то, что им пришлось почувствовать мою давнишнюю боль и нынешнее отчаяние.

— После проведения обряда я перестала быть прежней. Мама называла меня никак иначе, как ущербной, и старалась не встречаться со мной. Она не узнавала в существе – точной копии ее девочки, свою родную дочь. Нелюбовь матери кого угодно сломила бы. Но не в моих правилах впадать в отчаяние. Мне нравится жить, чувствовать и узнавать новое. Все вокруг я встречаю с восторгом первооткрывателя. Пусть мне приходится беспрестанно оглядываться, выкручиваться, играть, чтобы скрыть свою неполноценность, но здесь и сейчас я чувствую себя настоящей. Говорят, что раньше я была робкой и застенчивой, но знали бы вы, как сложно представить себя забитой и послушной чужой воле. В моей груди словно живет вулкан, который раздирает меня изнутри и заставляет действовать. Иначе я просто взорвусь.