Книга УПС. 33 несчастья, страница 71 – Татьяна Абалова

— Ошибаются даже самые хитрые и расчетливые.

— Откуда же тогда взялась чужая душа? И куда делась душа Амари?

— Я думаю, преступник сам ее и вселил. Больше некому. Скорее всего, проследовал за людьми, нашедшими тело Амари, чтобы убедился, что его жертву не спасут. Обряд, проведенный твоим отцом, оживил лишь тело. Душа настоящей Амари к тому моменту уже улетела. Слишком долго ее искали, чтобы с помощью лей-оро суметь сохранить личность эльфийки.

— Зачем преступнику давать мне второй шанс? Это нелогично. А может, это доктор? У нас очень хороший доктор. Справиться с такой раной не всякий сумел бы, – я по привычке сунула руку в волосы и пощупала шрам.

— Я встречался с вашим доктором. У него нет глубоких познаний в области душевных болезней. Да и маг он не из сильных. Сейчас трудно понять, что двигало врагом. Может, простое любопытство – получится или не получится вселить душу. Или он просто пожалел тебя, поняв, что в таком состоянии ты ему не угроза. Знаю одно – было сделано невозможное. До сих пор никому не удавалось внедрить душу в чужое тело. Наш противник гений. Злой гений.

— И он был в нашем доме, – я испытала очередное потрясение, из-за чего мое тело бил озноб. – Сидел у кровати и, возможно, даже держал меня за руку. Но как он проник к нам? Незнакомца не пустила бы охрана. Выходит, это был кто-то свой?

— Необязательно. Нашему врагу не составляет труда примерить на себя чужую личину. Сиделка, служанка, врач – любой из них мог быть пересмешником.

— Так все-таки пересмешник?

— Не думаю. Но название подходит.

— Что сказал князь, когда вы подтвердили, что я… ущербна? – я закусила губу до крови. Слова «Я приму тебя любой» означают, что кто-то другой не захотел принять.

Вспомнив рассказ однокурсников о мертвеце, который напророчил мне потерю жениха, я грустно улыбнулась. «Мертвецы никогда не врут».

Эльф вздохнул и посмотрел на меня с болью. Ему трудно было произнести очевидное.

— Ничего не говорите, – я накрыла его губы пальцами, но, устыдившись своего поступка, тут же убрала. – Я знаю. Ни один правитель не примет в семью человека, сшитого из двух кусков. Неизвестно, что от меня ждать. Может быть, где-то там, в груди, – я прижала руку к сердцу, – стоит запрет на воспоминание. И однажды враг снимет его. Поток прошлого хлынет и просто убьет меня. Или кого-то рядом со мной, смотря что было заложено в памяти.

— Не бойся. Я всегда буду рядом.

— Зачем вам это? – я смахнула с щеки слезу. – Хотите понаблюдать из чисто научного интереса? Я же такая редкость!

— Дурочка, – его взгляд огладил мое лицо. – Ты на самом деле редкость. Неужели не понимаешь, как я к тебе отношусь?

— Я уже ничего не понимаю, – я повернулась и пошла к входу в общежитие. Обернулась, услышав шаги Труэля за спиной. – Хотите забрать помолвочные браслеты? Даже не дадите поплакать над портретом Баэля? Мне больно. У меня только что отняли надежду на счастье с прекрасным мужчиной.

Не знаю, какой бес в меня вселился. Я не помнила своего жениха, и не знала, какие испытывала чувства, когда он попросил моей руки, но сейчас, когда стало ясно, что в княжеской семье мне не рады, я испытала боль. Такую мучительную, что накинулась на ни в чем не повинного человека. Мало того, на человека, который был мне дороже любого из людей. Я силой заткнула в себе желание швыряться обидными словами.