Книга Подработка на том свете, страница 75 – Татьяна Абалова

Он повернул голову и поцеловал меня в макушку.

— Поздно уже, Шапочка. Иди к себе. И эту забери, – он кивнул на Машу. – Неугомонную.

— Завтра я твою кашу пересолю, – пообещала повариха, выбираясь из кресла.

— Только попробуй. Я на тебя Фера натравлю.

— После сегодняшнего мне ничего не страшно, – Мария, гордо задрав голову направилась к двери. Я торопливо поднялась и, чмокнув Ви в колючую щеку, побежала за Машей. У меня был к ней серьезный разговор.

Чтобы не объяснять, почему не отправляюсь в свою спальню, а плетусь следом, я проканючила:

— У тебя ничего нет поесть? Даже не соображу, ела сегодня или нет. День такой несуразный выдался.

— Пошли, для тебя всегда найду. А этому, – она мотнула головой в сторону двери Ви, – завтра в какао плюну.

Я накрепко запомнила, что повариху злить не стоит.

— Что есть в печи на стол мечи, – приговаривала Маша, накрывая стол для одной меня. На кухне в помине не осталось никаких ошметков тухлого мяса. Дом после сражения с личем все прибрал. Окна сверкали новыми стеклами. Мелькнула даже мысль, не открыть ли нам строительный магазин.

— Блин, я мысленно говорю «нам» и «наш», – пожаловалась я Маше, которая уселась напротив и подперла щеку рукой. Ей нравилось смотреть, как уминается приготовленная ею еду. – Как будто я навсегда здесь прописалась, а не нахожусь на подработке.

— Отчего не сказать мы или наш, если вошла в семью? Мамка твоя здесь, Ви, считай, как отец.

— Мой папа еще жив, – я опустила глаза и погоняла вилкой соленый гриб. – Хоть и пьет, но моя настоящая семья он да я.

На мгновение за столом воцарилась тишина. Я уж подумала, что вогнала Марию в неловкость, но нет. Повариха обдумывала совет.

— Отец пьет? Беда–а–а–а, – она покачала головой. – А чего ты к Феру не обратишься?

Я вытаращила глаза.

— Чтобы тот забрал его в Ад? Что ты такое говоришь, Маша? – я даже перестала есть. Отложила вилку и пождала губы.

— Тьфу на тебя, заполошную! До конца не выслушала, но ответ уже придумала и обиделась. – Мария схватила меня за руку, боясь, что я встану и уйду. – Онфер с пьянством на раз разбирается. Только покажет, что ждет на том свете, сразу в чувства приводит.

— Мне как–то не хочется, чтобы лорд Онфер видел, в каких условиях в деревне живут. Да и папа…

— Не хочешь Фера, позови Дисе.

— Еще лучше.

— А чего? Дисе в самый раз. Он еще о твоей маме что–нибудь доброе поведает, душу отцу успокоит. Ви не зови, еще подерутся. Он вспыльчивый, сразу в драку, если слово плохое о Марине услышит. А у отца небось обида на нее? Бросила вас, думает?

— Так и есть, – я вздохнула. – Он запил после ее исчезновения. Все потерял. И работу, и дом, и… меня. Кстати, – я снова взялась за вилку. – Говорят, ты подглядывала, когда наши с личем сражались. Как это было? Если тебе не хочется рассказывать или неприятно вспоминать, то не говори.

Маша вздохнула.

— Это была страшная битва. Кровь, кишки, ужас.

Я сделала большие глаза и в волнении прижала пальцы ко рту. На лицо поварихи опустилась тень пережитых потрясений.

— Лич думал, что он силен, все мы ему на один зубок. И пойдем, как овцы, на заклание. Только пальцем помани. Я тоже была уверена, что пришел мой последний час. Знаешь, – Мария наклонилась ниже и перешла на шепот, – что было самым мерзким?