Книга Пятое время года, страница 33 – Анюта Соколова

— Ливью, Кирен, Перье.

— Отлично. После того, как вы их посмотрите, и независимо от того, что вам откроется, мы с вами спокойно сядем за стол, будем вкушать деликатесы и поддерживать непринуждённую беседу. Где-то через час появится нарочный с запиской для меня, я с извинениями откланяюсь, и только в моём экипаже вы мне всё расскажете.

— Записка не вызовет подозрений?

— Ничуть. Все привыкли к моей чрезвычайной занятости. Порой я не успеваю донести до рта первую ложку супа. Издержки профессии, госпожа Мурье.

За окнами экипажа проплыл величественный королевский дворец, я рассеянно проводила его взглядом.

— Господин Совье, кроме того, что я ваша спутница, я, собственно, кто?

Он удивлённо округлил глаза, пришлось пояснить:

— Непринуждённая беседа подразумевает вопросы. Меня могут спросить не только о том, нравятся ли мне сареские устрицы. Должна быть ясность: я горожанка, провинциалка, привыкла вышивать на пяльцах и ложиться с петухами или посещать оперный театр и спать до полудня? Ведь этот раз не единственный, когда вы выводите меня в свет?

— Вы потрясающая, госпожа Мурье, – после паузы ответил Совье. – Даже не будь вы Пряхой, я с радостью взял бы вас агентом. Давайте договоримся: вы – это вы. Разведены…

— Скорее вдова. Вдов из деликатности меньше расспрашивают.

— Вдова, недавно приехали в Тангер из… Герсен подходит?

— Вполне. Я бывала там в юности.

— Замечательно. О своих вкусах и привычках говорите как есть. Лучшая стратегия – никогда не лгать. Какое ваше любимое блюдо?

— Рассыпчатая картошка с укропом, – глядя на вытянувшееся лицо, я рассмеялась: – Разумеется, я скажу: «Отварной картофель по-грелонски». Меня десять лет отучали от вульгарных привычек, господин Совье, что-то да укоренилось.

— Последнее, в чём бы я вас упрекнул, так это в вульгарных привычках, – он широко улыбнулся.

Экипаж въехал в раскрытые ворота, за которыми начинался сад. Солнце запуталось в ветках живой грабовой изгороди, прошлогодние листья в ярком свете казались не засохшими, а золотисто-коричневыми. Обманчиво зеленели газоны с бордюрами из пёстрого бело-жёлтого бересклета, вход в дом украшали нарядные остролисты с россыпями красных ягод.

— Черт-те что творится, – проворчал Совье, помогая мне выйти из экипажа. – Ну разве это зима? Надо придумать какое-то особое название для нашего климата.

На пороге трёхэтажного особняка, больше похожего на замок, нас встретил чопорный седовласый господин в дорогом костюме. Лишь после того, как он низко поклонился и забрал наши пальто, я поняла, что это не хозяин дома, а дворецкий. Совье уверенно повёл меня через холл в арку, из-за которой раздавался негромкий ровный гул голосов. Войдя, мы оказались в гостиной, полной народу.

Когда-то такие многолюдные сборища казались мне кошмаром. Как хозяйка, я не могла их избегать или забиться в угол, но с течением времени попривыкла и смирилась. Радушно улыбалась, благодарила за комплименты и вежливо поддакивала. Среди знакомых мужа попадались и приятные люди, беседа с которыми доставляла удовольствие, правда, с каждым годом их становилось всё меньше и меньше.

В этой гостиной собрался цвет столичного общества. Солидные мужчины, имеющие немалый вес при дворе, и их исключительно хорошенькие спутницы. Совье выглядел самым молодым, но был встречен одобрительными возгласами. Представительный добродушный господин с намечающимся брюшком покровительственно похлопал его по плечу.