Книга Пятое время года, страница 58 – Анюта Соколова

— И мёртвый голый посол, – Рен украдкой сжал мои пальцы.

— Нечего шастать где попало в поисках удовольствий, – подытожила я. – Посещал бы, как все приличные люди, публичные дома в Весёлом квартале – помер бы в нормальных условиях.

— Приличные люди бордели не посещают! – фыркнул Рен.

— Посещают, господин Арье, ещё как посещают, – возразил Фурен. – Только если смерть естественная, что ж его на улицу-то выбросили?

— Скоро узнаем, – я нахмурилась. – А когда он умер?

— Часа четыре назад.

— Дея, не вздумай! – Рен сурово сдвинул брови. – Это и на свежую голову тяжело!

Я неопределённо пожала плечами. Смотреть мёртвых – милое дело, они ведь не сопротивляются и всё выкладывают. Главное – чтобы труп был свежий.

Пустырь в конце переулка зарос бурьяном в половину человеческого роста. Топорщилась лохматая полынь, ощетинились высохшие шарики репейника, полёгшая бурая трава прикрывала остатки разрушенного фундамента.

— Как вы вообще в этаких зарослях обнаружили тело? – удивился Рен.

— Бабёнка выбрасывала мусор, наткнулась на свежепротоптанную тропку, пошла по ней, чтобы мешок подальше закинуть. У нас с этим строго, если поймают, штраф пять злотых. А в конце тропинки – голый мужик. Она со страху да из-за дождя не разобралась, завизжала, народ сбежался.

— Странные люди, – Рен пнул ногой полусгнившие картонки. – За вывоз отходов ежемесячно злотый, за незаконные свалки – пять. И всё равно нарушают!

— Для Сытного квартала, господин Арье, злотый – большие деньги. А расставить у каждой мусорной кучи участковых невозможно: людей не хватит. Хоть отдельную службу заводи.

— И заведём, – Рен споткнулся об ржавую проволоку и выругался.

Тело лежало под импровизированным навесом из воткнутых в землю жердей, накрытых брезентом. Один участковый что-то чиркал в блокноте, второй тихонько разговаривал с пожилой женщиной, сидящей на складном стуле. По осанке и серебрившимся на висках волосам ей можно было дать лет сорок-сорок пять, но, когда она повернула голову, взгляд выдал намного более солидный возраст.

— Добрый день, – вежливо поздоровался Рен. – Госпожа ведьма?

— Добрый день, Марлéна Кувéр, к вашим услугам, – спокойные серые глаза по очереди оглядели нас и остановились на мне. – Госпожа Мур-Мур? Наслышана. Знала бы, что вас привлекут, не выползала бы в такую слякоть.

— У меня специфические возможности, – я поклонилась. – Ни определить время смерти, ни проверить кровь на яды я не способна.

— Любопытно, – госпожа Кувер перевела взгляд на Рена. – Вам докладную составить или так выслушаете?

— Обойдёмся без писанины.

— И правильно, – закивала ведьма. – Тем более что и писать нечего. Никаких признаков насилия. Покойный вступил в интимную связь, разгорячился, слабое сердце не выдержало повышенной нагрузки.

Я подошла к телу, накрытому белой простынёй, и приподняла край. Красивый народ кешинцы: тёмно-медная кожа, завитые в крупные кольца смоляные волосы, раскосые, словно обведённые чёрным глаза. И, главное, лет до пятидесяти, пока не начнут седеть, выглядят очень молодо. Послу с равным успехом могло быть и двадцать пять, и сорок. Покосившись на своих спутников, я обхватила ледяное и мокрое запястье трупа.

— Дея! – рявкнул Рен, но поздно.

— У нас всё-таки убийство, – сказала я и покачнулась.