Книга Пятое время года, страница 8 – Анюта Соколова

— Мур-Мур, – жёстко поправила я. – Предпочитаю прозвище, которое мне дали фабричные дурёхи. Я честно зарабатываю свой хлеб и не нарушаю законы Съера. Как вы любезно подметили, даже налоги плачу. Поэтому вправе заниматься тем, что считаю допустимым.

— Мы обязательно вернёмся к этому разговору, госпожа Мур-Мур, – Совье посмотрел на наручные часы. – Сейчас первостепенная задача – дело Герье. Не знаю, сколько господин Арье пообещал вам за содействие, но я заплачу в десять раз больше, если вы попутно определите, куда и почему исчезла Агаша.

— Тридцать злотых? – недоверчиво переспросила я.

Совье достал чековую книжку, выписал чек и протянул мне:

— Держите. Это аванс.

От заоблачной для меня суммы в пятьдесят злотых я округлила глаза. Неплохо живёт Особая служба! Первым делом оплачу комнату до весны, наконец-таки куплю новое пальто… Мечты я безжалостно оборвала. Деньги ещё нужно отработать, а если Рен прав и семейство Герье нарочно скрывает правду, тянуть нити будет ой как непросто. Чек я аккуратно убрала во внутренний карман, и мы направились обратно в дом.

В холле уже собрались слуги и хозяева. Дородная румяная кухарка, перепуганная девочка-горничная и самодовольный пузатый эконом вопросов не вызывали. А вот зять с бегающими глазками и взвинченная до крайности дочь без единой слезинки на лице сразу насторожили. Когда умер мой отец, я безостановочно ревела несколько дней подряд, лекарь в школе поил меня успокоительным.

— Господа! – властно произнёс Рен. – Прошу вас вытянуть вперёд правую руку.

— Это ещё зачем?! – взвилась дочь. – Какие-то шарлатанские методы!

— Действительно, господин Арье,– заблеял зять, – прежде чем…

— Молчать! – неожиданно грозно рыкнул Совье и выудил из кармана жетон с золотой летучей мышью – эмблемой Особой службы. – Выполнять приказ!

Здоровенную ручищу кухарки, холёную – эконома и цыплячью лапку горничной я проигнорировала. Резко обхватила левое запястье дочери и одновременно второй рукой вцепилась в ладонь зятя. Безотказный приём, разработанный специально для сложных случаев. Раздавшиеся истеричные вопли беспокоили не более чем комариный писк. Пространство привычно потекло и распалось на светящиеся нити, увиденное заставило меня отшатнуться и всё-таки вернуться к кухарке. Светлые Боги, как же бывает обманчива внешность!

— Мур-Мур, у тебя кровь из носа, – Рен подхватил мой локоть.

— Нормально, – я сделала пару глубоких вдохов и повернулась к Совье: – Агашу отравили за компанию с хозяином, разрубили топором на куски и сложили их в ящик со льдом. Ящик в подполе под кухней, люк в полу прикрыт ларём для овощей. Она травила, – я указала на дочь. – Она рубила, – кивнула в сторону кухарки и повернулась к зятю: – А этот милый юноша украл у тестя чертежи и через посредника продал харсинцам за сто тысяч злотых.

Зять побледнел и уставился – не на меня, на свою жену.

— Сáлли?..

— Джевс, Винье, – скомандовал Рен, указав на дочь и кухарку. – Этих в наручники и в участок. Куда?! – перерезал он путь рванувшейся ко мне дочери.

Участковые подхватили её под руки.

— Ведьма! – завизжала отравительница. – Поганая ведьма! Ну погоди, ты у меня ещё попляшешь!

— Сильно сомневаюсь, вас казнят через две недели… нет, через тринадцать дней, – не удержалась я и тут же покачнулась. Правильно говорят: злорадствовать нехорошо.