Книга Отбор для дикой розы, страница 57 – Элен Скор

— Всё для вашей пользы. Пейте и ложитесь. Если будет слишком невмоготу, подайте Мальве знак рукой — она будет смачивать ваши губы свежей настойкой. Боюсь — это займет больше времени, чем прошлый раз. Придётся потерпеть.

Кристиан выпил всё до капли, возвращая мне кружку.

— Герман, если будет дёргаться — держите его. Как стемнеет, зажгите факелы. Мне нужно всё чётко видеть. Мальва, начинаем!

Всё повторилось, с той разницей, что проклятие на лице Кристиана было больше, и повозиться с ним пришлось чуть дольше. Хотя второй раз было уже проще — я знала, как действовать и что ожидать от чёрной массы, присосавшейся к лицу мужчины.

В последний момент, когда я уже отдирала от него последние судорожно дёргающиеся щупальца, тело Кристиана выгнулось дугой. Герман кинулся к другу, накрывая его собой, удерживая на месте.

— Мальва, кувшин! — скомандовала я, и проклятье со смачным чавком, отпустило свою добычу, перекочевав в глиняный кувшин с хорошо притёртой пробкой.

Кристиан обмяк, словно потерял сознание. Впрочем — это даже к лучшему! Хотя всё самое трудное осталось позади, впереди нас ждала не менее неприятная процедура. Я промыла открытую, зияющую на его лице рану, посыпая порошком из хвостов ящериц, и только после этого нанесла заживляющую мазь.

Оставалось придумать, как наложить на него пропитанные маслами полоски ткани.

— Дайте-ка мне его маску.

Взяв в руки полумаску, изготовленную из тончайшей телячьей кожи, повторяющей контуры человеческого лица, я осмотрела её со всех сторон.

— Подойдёт!

Выстлала всю маску изнутри промасленной тканью и мы с Германом вновь надели её на лицо Кристиана. Со стороны казалось, что ничего не изменилось. Только мы трое знали, что проклятье покоиться в большом глиняном кувшине.

Стремительно начало темнеть. Герман зажёг два факела и в их свете мы с Мальвой споро убирали за собой место ритуала, складывая всё в узелок.

Кристиан так и не пришёл в себя. Герман подхватил его и аккуратно перевесил через седло Беркута. Конь терпеливо застыл на мете, дожидаясь когда хозяина устроят у него на спине. Мальву я усадила перед собой и ей пришлось взять один из факелов, освещающих нам дорогу, пока мы пробирались между деревьев.

Когда выбрались на дорогу, стало намного светлей. С неба за нами задумчиво наблюдал почти полный глаз луны. Мы загасили факелы и потихоньку двинулись к едва видневшемуся вдалеке постоялому двору.

Назад мы с Мальвой добирались тем же путём: через сеновал, по лестнице в кладовку и уже из неё по коридору прошмыгнули в нашу комнату. Герман с Кристианом остались внизу. Хозяин таверны сказал, что сам позаботиться о своём друге, и мы со спокойной душой могли завалиться спать.

Лина

Спалось мне тревожно. Снились богато украшенные залы, по которым я бегу и никак не могу догнать ускользающее светлое пятно, скрывшееся за очередным поворотом. Бежать мне мешают многочисленные бархатные юбки, каких я отродясь не носила. Я приподнимаю их руками и бегу вновь, пока не вбегаю в широко открытые двери большой комнаты. Светлое пятно оказывается той красивой женщиной с портрета, которую тётушка Камила назвала моей матерью. Женщина тянет ко мне руки: «- Розалина, время уходит! Ты должна поспешить!», и после этих слов опадает к моим ногам чёрным пеплом.