Книга Кофейня «Маленький дракон», страница 25 – Амна Тахир Куреши

— У нее совсем нет родных? – Эйден не следил за событиями в жизни всех горожан, он едва был в курсе дел своей большой семьи.

— Нет, – ответила Эммелин, отпив воды. – Ее вырастила бабушка, которая недавно скончалась. Кажется, она была ее единственной родственницей. Сафира открыла кафе на деньги, которые получила в наследство.

— Вы близко знакомы? – спросил Эйден. Эммелин была очень общительна и со всеми дружила, но, насколько мог судить Эйден, не поддерживала близких отношений ни с кем, кроме семьи.

— Она точно нравится мне гораздо больше некоторых горожан, – ответила Эммелин, обдумав его вопрос. – И она единственная в городе умеет готовить настоящий масала-чай, так что я захаживаю в ее кафе раз в несколько дней.

А значит, они подруги. Если бы Эммелин не нравилась Сафира, она бы не стала регулярно бывать в ее кафе.

— Когда я начала работать с ней, то потрудилась тщательно изучить ее биографию и узнать побольше, – продолжила Эмми. – Но про наследство Сафира рассказала мне сама, об этом все знают. А еще по интерьеру кафе ясно, что это дань уважения ее бабушке. Просто обрати внимание в следующий раз. Даже некоторые ее рецепты, как, например, чай карак или кашмирский чай – тоже от ее Нани-Ма.

— Я заметил, – проворчал Эйден. Хотя обращал больше внимания на владелицу, а не на само кафе.

Эммелин одарила его многозначительным взглядом, будто прочла его мысли. Эйден сверкнул глазами.

Кафе было продолжением самой Сафиры – он постарается не забывать об этом, когда заглянет в следующий раз.

Неудивительно, что она полна решимости добиться процветания кофейни.

— А что с ее родителями? – спросил Эйден.

Эммелин пожала плечом.

— Про отца точно не знаю, как мне кажется, он вообще никогда не участвовал в ее жизни.

— А мать?

Эммелин округлила темные глаза.

— А вот тут начинается все самое интересное… Ее мать погибла во время гонок.

— Черт, – выдохнул Эйден. Люди так часто погибали на гонках, что даже если бы Эйден слышал о смерти матери Сафиры, то ее имя затерялось бы среди многих.

— И не говори, – согласилась Эммелин, откинувшись на спинку стула и надув щеки. – Ее мать взяла дракона у браконьера, а ты знаешь, как там все устроено.

Тем, кто не принадлежал к дракканским семьям, было трудно обзавестись драконом из-за их стоимости. Но дело не только в деньгах. Драконы – уникальные создания. Их непросто достать, даже будучи при деньгах, поэтому многие заинтересованные обращались к черному рынку.

— Какой он был породы? – спросил Эйден.

— Опаловый, – ответила Эммелин.

Эйден был рад, что не базальтовый. Стерлинги – дракканская семья, отвечавшая за базальтовую породу. Опаловыми занималась семья Картрайт, и Эйден знал: даже если бы у матери Сафиры были деньги, Картрайты не продали бы ей дракона. Они очень избирательно подходили к тому, кого пускать в свой маленький дракканский клуб.

Драконов с черного рынка труднее приручить, потому что зачастую их похищали и держали в плохих условиях, после чего браконьер объезжал их и готовил к продаже.

Когда между драконом и его всадником нет настоящей связи, гонка всегда проходит плохо. Видимо, это и случилось с матерью Сафиры.

— Ты же знаешь, что говорят о всадниках не из дракканских семей, – продолжила Эммелин, качая головой.

Эйден знал: о них не говорили ничего хорошего. Он понимал, что причиной тому снобизм и классовая дискриминация, потому что выходцы из недракканских семей не потомственные всадники. Но, к сожалению, в этом есть и доля правды: всадники, не рожденные и не выросшие среди драконов, не обладали знаниями, накопленными поколениями, а потому неизбежно уступали в навыках. При иных обстоятельствах это не имело бы значения. Однако в гонках даже опытные наездники подвергались опасности, а отсутствие мастерства могло и вовсе привести к смерти.