Книга После развода. Вернуть истинную, страница 20 – Татьяна Бэк

И тут из темноты, с земли, ударил сгусток малиновой энергии. Не по драконам — по Сиверу. Удар пришёлся в основание левого крыла, в место, где находился уязвимый сустав. Раздался леденящий сердце звук. Даже не звук, а ощущение во всём моём существе — хруст ломающейся кости, разрыва плоти и... души.

Сивера взревел — звук, полный боли и ярости, эхом отозвался в моей груди. Дракон камнем рухнул вниз, за горный хребет, исчезнув из виду. Связь — та самая, что тянулась ко мне во снах, — на мгновение вспыхнула ослепительной, обжигающей болью, а затем... оборвалась. Не исчезла. Стала тонкой, как паутина, и смертельно холодной.

Я вскрикнула и села на кровати, сердце колотилось, вырываясь из груди. Ладонь непроизвольно прижалась к собственному левому плечу, где сквозь ткань рубахи я почти физически чувствовала жгучую, разрывающую рану.  Рану Сивера.

Он умирал. Я знала это с абсолютной, мистической уверенностью. Сивер, дракон, муж, который никогда не был мне мужем, — он истекал кровью где-то там, в темноте, один.

Мысль родилась мгновенно, — безрассудная, но единственная правильная. Я должна была идти. Не из долга. Не из любви, которой не было. А потому что я была целительницей. И Сивер, даже не зная того, был моим самым важным пациентом. Наши судьбы были сплетены, и если он умрёт, часть меня — та самая, что только начала просыпаться, — умрёт вместе с ним.

На рассвете я собрала всё, что могло понадобиться: сильные кровоостанавливающие и обезболивающие травы, бинты, скальпели, антисептические настойки. Сложила в прочный походный мешок. Элви и Каэл, увидев мои приготовления, поняли все без слов. Их лица вытянулись от ужаса.

— Вы не можете! Там война! — прошептала Элви.

— Сивер держит фронт. Если он падёт, война придёт сюда, ко всем нам, — сказала я, и в моём голосе не было места для возражений. — Лечебницу оставляю вам. Кассий... — я взглянула на золотоглазого врага, который, притворяясь спящим, внимательно слушал, — он поможет.

Кассий медленно открыл глаза и кивнул. Единственный раз. Слова были не нужны, я точно знала, что он сделает всё, чтобы помочь.

У порога меня ждал Идор. В руках он держал свой старый посох и смотрел куда-то вдаль.

— Дорогу знаешь? — спросил он просто.

— Чую, — ответила я, и это была правда. Тонкая, холодная нить боли вела на север.

— Тогда вот! — старик протянул мне посох. — Не для опоры, а для защиты! Для того, кто попробует преградить путь истинному сердцу. Лес слушает меня, а, значит, примет и тебя.

Я взяла посох, испытывая некое благоговение. Он был тёплым от прикосновения руки моего наставника. Без лишних слов вышла из деревни, даже не оглянувшись. Впереди были горы, война и дракон, в чьей судьбе я была отвергнутой женой, ставшей единственной надеждой.

Первые часы пути я следовала по ещё знакомым местам. Тропы, по которым я ходила за травами, родные запахи черники и влажного мха. Но с каждым шагом на север лес менялся. Воздух становился тяжёлым, пропитанным запахом гари. Птицы умолкли. Попадались первые следы войны: брошенная, разбитая телега, тёмное пятно на камнях, обугленные ветви.Нить боли в моём плече вела меня не по тропам, а напрямик, через буреломы и каменистые осыпи. Посох в руке будто сам находил опору, подтягивал меня на крутые склоны. Я шла, почти не чувствуя усталости, гонимая единственным чувством — страхом опоздать.К вечеру первого дня я вышла к краю выжженной долины. То, что увидела, заставило кровь похолодеть. Это был не лесоповал — это было кладбище. Тела в синих и чёрных мундирах лежали вперемешку, и над ними уже трудились существа, которых в кошмарах не увидишь — мохнатые, с клювами стервятников и цепкими лапами грифонов, «трупоеды», о которых я лишь слышала страшные сказки от Идора. Но эти ужасающие твари нападали и на живых, особенно когда были в стае.