Книга После развода. Вернуть истинную, страница 25 – Татьяна Бэк

Мы превратились в муравейник, объединивший силы, направляемый инстинктом выживания. Я, задыхаясь, объясняла Идору и совету старейшин план Сивера: держать узкое ущелье, куда не пройдёт толпа, использовать реку как рубеж.«А дракон?» – спросил кто-то.

«Он их задерживает,– выдохнула я. – И отвлечёт основную силу. Но ненадолго».

Нам повезло. Сивер сделал больше, чем «отвлёк». Когда первая, самая организованная группа наёмников Гракхов, оправившись от шока и всё же прорвалась к деревне, то они наткнулись не на мирных жителей, а на баррикаду из повозок и яростных людей, знавших каждый камень в ущелье. А с неба на них, хрипло ревя от боли, пикировала чёрная тень, выжигая тылы и сея ужас.

Это была не битва, а отчаянная, кровавая оборона. Но мы держались, цеплялись за всё, что было нам дорого. Я была там, где нужнее – то перевязывала рану Рыгару, отбивавшегося от трёх солдат, то бросала мешки с едкой пылью из растёртых колючек в лица лезущим на баррикаду, то вытаскивала за шиворот слишком рьяного подростка, сунувшегося под удар.

И тут в самой гуще боя, над ревущей рекой и лязгом железа, раздался новый звук. Не рёв дракона. Глухой, мощный, многотонный удар, от которого содрогнулась земля. И затем – оглушительная тишина, на мгновение заглушившая даже войну.

Все, – и мы, и Гракхи, невольно замерли, глядя вверх, на склон, откуда я прибежала.

Там, на выжженной поляне, лежал Ночной Коготь. Он снова принимал человеческом облике, бездыханное и неподвижное. Последний удар, пробивший и без того повреждённую магическую защиту, сбросил его с небес. Кровь текла из его носа и ушей, окрашивая камни вокруг в багровый.

У Гракхов прошёл первый шок, и их командир, огромный детина в рогатом шлеме, зарычал от торжества:«Дракон пал! Добить тварь и сжечь деревню дотла!»

В рядах врагов вспыхнула новая, жестокая надежда. Наша же – оборвалась. Мы видели наше главное оружие, нашу надежду, поверженным.

И тогда во мне что-то щёлкнуло: не страх, не отчаяние – белая, холодная ярость. Гракхи убили его. Они убили дракона, который купил нам эти минуты жизни. Они убили того, чья боль стала моей болью, чья судьба сплелась с моей.

Я не помню, как оказалась перед баррикадой, как прошла сквозь строй наших защитников. Я просто вышла. Одна. В окровавленном платье, с пустыми руками, лицом к лицу к надвигающимся воинам.

«Лора, нет!» – крикнул чей-то голос, но он прозвучал где-то очень далеко.

Словно во сне подняла взгляд на командира Гракхов и заговорила... Этот голос не был моим. В нём звучали отзвуки рёва дракона, шелест пещерных кристаллов и леденящая тишина космоса.

«Вы тронули то,что вам не принадлежало, – сказала я, и слова, казалось, висели в воздухе, обретая вес. – Вы тронули моё».

Я не произносила заклинаний. Я просто… позволила случиться. Позволила той трещине внутри, что открылась, когда пыталась исцелить Сивера в пещере, разверзнуться настежь.

Из-под моих ног, из потрескавшейся от сухости земли, ударили вверх не корни, а жилы чистого, лунно-белого света. Они обвили меня, как плющ, не причиняя боли, но делая меня центром странного сияния. Воздух затрепетал, зарядившись энергией, от которой зазвенели металлические доспехи Гракхов.

Из последних сил протянула руку, но не к врагам. Я протянула её к неподвижному телу на склоне. И потребовала, приказала той силе, что дремала во мне, силе Лоры, силе, которую у меня украли, – вернуться. Исцелить. Отомстить.