Книга После развода. Вернуть истинную, страница 79 – Татьяна Бэк

Сивер развернулся и пошёл к выходу. Мы сразу же последовали за ним. На площади нас ждали драконы. Солнце клонилось к закату, заливая всё золотом.

— Ну что, — спросил Рыгар. — Мы победили?

— Мы получили свой дом, — ответил Сивер. — Навсегда.  Это ли не победа?

Я смотрела, как под нами уплывает столица — золотая, прекрасная, прогнившая изнутри. И думала о том, что в нашей маленькой крепости сейчас, наверное, зажигают огни. Что Элви перевязывает последних раненых, что Скай дремлет у порога, что Идор курит свою трубку и смотрит на звёзды. Что там наш дом. Настоящий. Который мы отстроили сами. Который теперь принадлежит нам по праву.

— Летим домой, — сказала я, прижимаясь к тёплой чешуе.

Ночной Коготь взмыл в небо, и ветер подхватил нас, унося прочь от этого позолоченного кошмара.

Мы летели навстречу закату, и столица оставалась позади — золотая точка, тающая в багровом мареве. Ветер пел в ушах, но я не чувствовала холода. Только тепло, разливающееся по груди, только счастье, такое огромное, что, казалось, оно не помещается внутри и рвётся наружу.

Рядом, чуть поодаль, летели остальные. Рыгар на серебристом драконе — он уже освоился и даже пытался управлять, заставляя своего скакуна то подниматься, то опускаться. Кассий на другом — задумчивый, но с лёгкой улыбкой на губах. Сэр Кевин на сером — он оглядывался на исчезающий город с выражением, в котором смешались горечь и облегчение.

Когда вдали показались знакомые очертания: стены, башни, дымок над лечебницей, — сердце подпрыгнуло в груди. Это наш дом.

Мы снижались медленно, торжественно, давая людям внизу время заметить нас. Жители выбегали из домов, махали руками, что-то кричали. Я различала Элви, подпрыгивающую на месте, и Каэла, размахивающего шапкой. Даже старый Идор вышел из своей избы и смотрел в небо, опираясь на посох.

Ночной Коготь  мягко коснулся земли. Я сползла с его спины и тут же оказалась в водовороте объятий. Элви повисла на шее, рыдая и смеясь одновременно. Каэл тряс руку, забыв, что это может быть больно. Дети, те, кого я лечила, облепили ноги, не давая ступить ни шагу.

А потом я увидела Ская. Он вылетел из-за угла лечебницы, растопырив крылья, и с разгону врезался в меня, сбивая с ног. Его огромная морда тёрлась о моё лицо, он издавал такие счастливые звуки, что я расхохоталась прямо в его чешую.

— Я тоже скучала, — прошептала, обнимая его за шею.

Сивер — уже в человеческом обличии — стоял чуть поодаль, окружённый Рыгарем, Кассием и сэром Кевином. Люди жали ему руки, хлопали по плечам, благодарили. Генерал принимал это сдержанно, но я видела, как в его глазах загорается тепло.

Когда первые восторги утихли, на площадь выкатили бочки с прошлогодним вином, зажгли огромный костёр, достали инструменты. Пир начался стихийно, сам собой. Так, как это бывает только после большой победы, когда смерть отступила, а жизнь продолжается.

Мы сидели у костра: я, Сивер, Рыгар, Кассий, сэр Кевин, Элви, Каэл, Идор. Кто-то играл на дудке, кто-то пел, кто-то просто смеялся, запрокинув голову к звёздам. Драконы — серебристые стражи Ирмин — кружили в небе, и их тени мелькали в свете костра, напоминая, что мы не одни.

Скай устроился у моих ног, положив морду на колени, и довольно урчал, когда я чесала его за ухом. Иногда он поднимал голову и смотрел на сородичей в небе с таким обожанием, что нельзя было не улыбнуться.