Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 12 – Лолита Моро

Батлер невозмутимо протёр тряпкой большое, в мой рост зеркало. Стоит оно здесь с незапамятных времён, ещё до моего появления в ледяном форте. Роскошно перед ним девок трахать. Вот только нет их здесь от слова «совсем». Про герцогиню вспоминать не хотелось. Да куда деваться?

Поглядел на себя, ухмыльнулся своему отражению: как тебе герцогский замок, парнишка? Чо вот не остался на тамошних взбитых перинах? Чо жениться не захотел?

Сейчас бы тебя пара-тройка розовых горничных терла-натирала маслом со всех сторон. Потом сама наместница облизывала. Можно было и пухляшку предсказательницу в компанию взять. Поворачиваться не успевал бы в этом курятнике.

А теперь? Теперь времени навалом, снег ложится надежно на перевал. Хошь, спать ложись. Хошь, песни пой. Хошь, облюбуйся собой свободным и прекрасным.

На меня из зеркала смотрел молодой высокий мужчина. Голый. Татуирован везде, от основания шеи до запястьев и ступней. Смешно, я сам не помню, когда делал это. В обрезанной моей памяти всегда таким был. Очевидно сильный, мускулистый. Хороших размеров мой член слегка приподнимается: приветствует собственное отражение. Расписан разными словами. Золотое колечко сияет в свете лампы. Редко-редко прорвётся сквозь магическую печать на моем сознании крошечное воспоминание. Помню, откуда на моем конце эта милая приблуда. Бегал пацаном ещё трахаться к веселой соседской вдове. Она, развлекаясь, вынула кольцо из тонкой ноздри и проколола им валик остатков моей крайней плоти: на счастье. Лица её не помню. А смех — как вчера было. Колечко вросло, только с мясом теперь выдрать можно. Девчонкам нравится. Волосы светлые отросли до плеч, вьются даже. Но брить лоб по форме не охота. Холодно. Подмигнул сам себе светлым имперским глазом.

— Не увлекайся мной, — велел я зеркалу.

И отправился спать на старый узкий диван.

Лейтенант Хегг

Неназываемый! Как же холодно. Снег валил, уничтожая последние дороги в горах. Как я ненавижу холод! Я же с юга. Где ты, моя жаркая Родина, ау?

Утро раннее. Начинается в любую погоду одинаково.

— Тренируйте руку, — сказал мне мой первый армейский начальник в новой жизни моей.

Я маниакально соблюдал правило: начинал день с тренировки. Старая драконья площадка, я, голый по пояс в любую погоду, и меч в моей руке. Сегодня снег норовил залепить глаза, лез в нос и набивался в уши. Я не отступал. Зачем? В такую погоду заняться особо нечем. Я даже начал книжки читать. Сначала засыпал на второй странице. Потом привык. Зима здесь длинная. И первый месяц весны ей совсем не указ.

— Когда закончится хёггов снегопад? — спросил я у камердинера. Менял привычно клинок на полотенце после тренировки. От моего голого торса валил пар.

— Сегодня распогодится, — уверенно предсказал слуга.

Я стоял на стене, когда выглянуло долгожданное солнце. Ледник загорелся зелёным. И ослепил. Под веками полыхало зеленое пламя.

Я с усилием растопырил глаза. Ничего не поменялось. Я ослеп.

— Зина! — заорал и поскользнулся. Понял, что лечу на спине по ледяному склону вниз. Обхватил голову руками. Удар, еще удар. Боль в позвоночнике. Темнота.

Пришёл в себя. Темно, тепло и воняет гадостно. Хотел пошевелиться. Уперся плечом во что-то меховое и именно оно воняет. Животным таким запахом. Не видно. Пошарил рукой вокруг себя. Глаза жгло, текли слезы. Я ничего не различал.