Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 184 – Ефимия Летова

— Ты чего, девочка?

Меня затрясло ещё сильнее, и я мотнула головой, отводя взгляд, зубы стучали, а в глазах — виданное ли дело! — набухали обжигающие, горячие, едкие слёзы. Я ждала привычных незамысловатых и жадных прикосновений, а их всё не было, лорд просто смотрел на меня и смотрел, а потом я не выдержала, и слезы потекли по лицу.

Потекли, сперва капля за каплей, затем потоком. Я сжала зубы, но мне хотелось завыть, и в итоге получился невнятный и жалкий скулёж. Лорд Ликор ухватил меня за плечи и потянул вниз, нависая сверху, всё так же разглядывая моё лицо, а потом схватил со стола бокал с бренди и поднёс к моим губам.

— Нет! — выдохнула я, стеклянный край бокала неприятно звякнул о зубы.

— Пей! Пей, кому говорю, до дна, ну!

Это был приказ, и я стала глотать бренди как жидкий огонь, горло жгло, точно оно было исцарапано сказанными мною словами. И ещё больше — несказанными.

* * *

Одеяло какое-то безразмерное, и я в нём запуталась с головой. Несколько минут беззвучно ворочаюсь, чувствуя себя мухой в паучьем коконе — или в тех самых магических путах, о которых лучше не думать. Наконец выбираюсь наружу.

В кровати я одна. Лорд Ликор сидит за столом, спиной ко мне, полностью одетый, на нём даже жилетка, хотя в комнате довольно тепло. Несколько секунд созерцаю его широкую спину. Голова не то что бы даже болит — ноет, давит изнутри, и во рту всё пересохло. Как я здесь оказалась и почему до сих пор тут? Обычно после всего я сразу ухожу к себе. Ничего не помню.

Взгляд падает на бутылку, стоящую у кровати. Пустую бутылку.

Что ж, вот и ответ, почему болит голова, с этим хотя бы всё ясно.

— Поспи ещё, — не оборачиваясь, грубовато бросает лорд Ликор. — Рано ещё.

Как он почувствовал, что я проснулась? Почему он здесь? Хозяин тоже обычно ночует в своей супружеской постели, если нет гостей или чего-то в этом роде…

— Простите.

Это всё, на что меня хватает, и слова повисают в воздухе. Платья на мне нет, но нижнее бельё на месте, и, судя по всему, на месте и оставалось.

— Можно мне в ванную?

— Не задавай дурацких вопросов. Сгоняй по-быстрому и ложись. Только нервных срывов мне не хватало…

В ванной лорда Ликора есть зеркало, и несколько мгновений я рассматриваю своё опухшее от сна и слёз лицо, покрасневшие белки глаз. И вдруг понимаю, что я действительно не прочь вопреки всем принципам и привычкам ещё остаться и полежать в тишине, прерываемой только тяжёлым дыханием хозяина, шелестом страниц и скрипом его пера. Целительница подождет, тем более, что, если память мне не изменяет, лорд Ликор не тронул меня в эту ночь. Только влил какое-то количество бренди, пока я не перестала рыдать на его плече, и уложил спать рядом с собой, будто плюшевого мишку. Не хочу оставаться одна, да ещё и в своей комнате, полной воспоминаний.

Умывшись и кое-как пригладив растрепавшиеся волосы, я тихо прошлёпала босыми ногами обратно, платье висело на стуле, туфли и вовсе потерялись где-то на полу. Завернулась в одеяло, залезла с ногами на кровать — надо полагать, кровать в своём рабочем кабинете лорд Ликор поставил специально для меня — и продолжила наблюдать за ним. Постепенно в комнате становилось всё светлее и светлее, солнечный свет пробивался сквозь тёмную ткань занавесок. На столе лежала стопка каких-то документов, которые хозяин просматривал один за другим, делал пометки, раскладывал в три неравномерные стопки, иногда что-то выписывал. Возможно, это были расходы по дому — на родных, на содержание и ремонт, закупку продуктов, жалование слугам… Я подумала, что могла бы с удовольствием помогать ему, с цифрами и расчётами, но, разумеется, промолчала. В этом доме меня держали для другого.