Книга Детектив (не) ищет помощницу, страница 45 – Татьяна Семакова

— Не понимаю, о чем вы, – обернувшись, нервно выпаливает она. – Мне пора, извините.

— Я о том, что именно вы были заказчиком похищения, – говорит Холодный.

— Не говорите ерунды! – повысив голос, истерит Вера Сергеевна.

— От вашего рассказа зависит, передам ли я эту информацию в следственный, – оповещает Холодный. – Как бы то ни было, дочь любит вас. Не хочется добавлять ей переживаний вашим арестом.

— Вы несете чушь! – дерзко отвечает Вера Сергеевна.

— Я понял, следственного вы не боитесь, – спокойно заключает Холодный. – Считаете, раз уж Обухов мертв, доказательств они не найдут. Но громче доказательств в вашем случае мотив. И что, если я, скажем, озвучу его вашему мужу.

— Не смейте! – взвизгивает она и опасливо смотрит по сторонам. – Прошу вас, не надо. Он… он…

— Давайте лучше поговорим о вас, – миролюбиво предлагает Холодный, и женщина обреченно кивает и идет открывать дверь в подъезд.

На лифте, в абсолютном молчании мы поднимаемся на седьмой этаж и проходим в квартиру, по которой, кажется, прошелся смерч.

— Мария не сказала вам, что приняла ухаживания Александра, не так ли? – спрашивает Холодный, закрыв входную дверь.

— Я думала, моя девочка страдает, – плаксиво произносит Вера Сергеевна. – Ее отец, он… очень жесткий человек. А Маша мягкая, в меня. Нежная, цветочек мой… – Она всхлипывает и едва вновь не срывается в рыдания. – Да, я сделала это. Хотела, чтобы она пропустила свадьбу. Александр бы оскорбился и перестал настаивать. Я заплатила Обухову большие деньги, чтобы он увез ее. Он же ее водитель, что сложного? Я сняла хороший дом вдали от города, почему он не повез ее туда? Почему не сдержал слова?

— Потому что далеко, – скупо говорит Холодный. – Это не вписывалось в его план.

— И что теперь? Меня посадят? Я пыталась уберечь дочь! Я всего лишь хотела, чтобы она была счастлива! С тем, кого выберет сама. С молодым, с ровесником, понимаете?

— Понимаю, – негромко отвечает Холодный. – Как никто, Вера Сергеевна. Мария все знает, да?

— Он сказал ей, я попросила. Чтобы не боялась, просто выждала нужное время и все. Сволочи! – кричит она, а ее лицо уродует маска скорби и гнева. – Во всем виноваты эти сволочи!

Холодный отворачивается от нее, а я выбегаю на площадку.

Не могу. Не могу находиться с ней в одном помещении. Маша простит ее со временем, я уверена. Но она себя – никогда. И делить с ней этот груз – не моя задача.

— Порядок? – спрашивает Холодный, выйдя через несколько секунд после меня.

— Мне же не нужно было… – неуклюже объясняюсь я.

— Нет. Абстрагироваться – самое правильное.

Он вызывает лифт, а когда мы проходим в кабину, я спрашиваю:

— Ты не расскажешь это своему Максу?

— Конечно, расскажу, – удивляется он. – У следствия должна быть полная картина. Чем больше он знает, тем больше шансов разговорить преступника. Ему еще два убийства закрывать.

— Но он же не привлечет ее, правда? Куда им еще и это?

— Обухов мертв, – пожав плечами, говорит он. – Связь была только через него. Доказать это будет непросто. Да и бессмысленно.

— Хорошо, – выдыхаю я и прошу: – Можно на сегодня все?

— Ты ведь не забыла, что у Ярцевой сегодня день рождения?

— Забыла! – расстроенно ахаю я. – Я ведь даже не поздравила ее утром!

— Заедем за цветами, – осуждающе покачав головой, говорит он.