Книга Зубрилка для Чёрного, страница 2 – Екатерина Котлярова

Я поджимаю обиженно губы и вскидываю подбородок. Хочется заплакать, но я молча обхожу парня по широкой дуге и захожу в школу. Над головой раздаётся второй звонок на урок.

Я скидываю куртку, запихиваю в рукав шапку и шарф, возвращаюсь к лавке, на которую кинула рюкзак и обнаруживаю, что он пропал.

Оглядываюсь и вижу Игната, который стоит чуть поодаль, криво ухмыляется и держит в руках вещь, которая принадлежит мне. Медленно подхожу к молодому человеку и, не поднимая на него глаза, тихо прошу:

— Игнат, отдай мне рюкзак, пожалуйста. Мы уже на урок опаздываем. У нас контрольная работа.

— Зубрилка, как-то ты плохо просишь, — склоняется ко мне. Горячее мятное дыхание касается лба и переносицы. — А контрольная от тебя никуда не убежит, Бунтарёва. Тебе пятёрку поставят только за твой заумный вид.

Я застываю, чувствую, как горячее дыхание смещается к губам. Заворожённая его близостью, прерывисто выдыхаю, жмурю глаза и пытаюсь восстановить собственное дыхание, которое стало слишком частым и прерывистым. Ни один парень не подходил ко мне настолько близко, никто не говорил со мной настолько нагло.

Я опускаю голову вниз. Я чувствую, что в каждом пальце на руках у меня появляется странное покалывание. Будто огненные змейки оплели каждую косточку и покусывают косточки острыми зубками. Сердце стучит часто, с надрывом. Кажется, что в любое мгновение оно вырвется из грудной клетки и упадёт на каменный пол. К ногам этого грубого, наглого и самовлюблённого парня. Того, кто всегда хамит учителям, влезает в драки, нарушает все школьные правила и разбивает девичьи сердца.

— Чернышев, — я смотрю на носки своих сапожек, — отдай, пожалуйста, мой рюкзак. Мы опаздываем на урок, — твержу упрямо.

— Зубрилка, твои книги никуда не убегут, — произносит с издёвкой, а сам руку вскидывает и пальцами ведёт по запястью моей протянутой руки.

— Ой, — я выдыхаю взволнованно и испуганно, когда огромные мурашки разбегаются в разные стороны от места прикосновения.

Я впервые в своей жизни испытываю чувство, похожее на прикосновение крыльев бабочек в животе. И впервые в жизни от чужого прикосновения у меня голова идёт кругом.

Сколько раз я читала про это в книгах. Но оказалось, что в жизни всё… куда острее. Сильнее. Глубже. И не поддаётся описанию. Слишком много чувств. Слишком много переживаний.

Я вскидываю на парня глаза и вижу, как напряжённо он вглядывается в моё лицо. Жадный взгляд Игната шарит по щекам, губам, глазам, шее и подбородку. От такого пристального внимания я краснею от кончиков пальцев ног до кончиков ушей. Вновь торопливо провожу языком по губам, которые слишком сильно пересохли. И сейчас я совсем не уверена, что это из-за мороза на улице. Потому что всё тело дрожит не от холода, а от жара, охватившего всё тело.

Вижу, как взгляд одноклассника опускается на мои губы. Как карие глаза Чернышева становятся темнее. В них медленно расширяются зрачки. И это настолько завораживающее зрелище, что я не могу оторваться. Я вижу в глазах Игната собственное отражение.

Красные от мороза щёки и нос, широко распахнутые глаза, красные и припухшие губы, растрёпанные и торчащие в разные стороны волосы. Я моргаю. Отступаю на шаг от парня. Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать запах тела Чернышева. Он как-то странно действует на меня. Слишком сильно.