Книга Невеста. Заберу за долги, страница 62 – Саша Вайт

Марк смотрит на воду, чуть прищуривается.

— Закрыл ему возможность давить, — отвечает спокойно.

Слишком обтекаемо.

— Как? — уточняю.

Он отпивает из своего стакана.

— Перекрыл инструменты, которыми он пользовался, — говорит ровно. — У него больше нет рычагов, чтобы забрать хоть что-то у твоего отца.

Я смотрю на него. Это не ответ. Но почему-то мне этого хватает.

Я отвожу взгляд, смотрю снова на воду.

— Спасибо, — говорю тихо.

Марк ничего не отвечает. Только сидит рядом. И от этого становится спокойнее.

Мы молчим ещё какое-то время. Ветер треплет волосы, забирается под одежду. Я подтягиваю ноги, обхватываю стакан двумя руками.

— Ты их любишь? — вдруг спрашивает Марк.

Я не сразу понимаю.

— Кого? — переспрашиваю.

— Родителей, — спокойно отвечает он.

Я горько хмыкаю.

— Хороший вопрос, — выдыхаю, смотрю, как ветер собирает белые барашки на воде. — Раньше думала, что да. Сейчас… — пожимаю плечами. Наверное, люблю. Просто… по-другому уже.

Я поворачиваюсь к Марку.

— А ты своих?

Он молчит. Смотрит вперёд. Челюсть сжимается. Я уже думаю, что он как обычно уйдёт от ответа.

Но он вдруг говорит:

— Мать — да, — его голос становится глубже. — Она была единственным нормальным человеком в доме.

Я чуть подаюсь вперёд.

— Была? — переспрашиваю.

— Умерла, — коротко отрезает Марк.

Я жду. Он молчит.

— Сколько тебе было? — спрашиваю осторожно.

— Пятнадцать, — отвечает.

Я опускаю взгляд. Чёрт. Наверное, наступила на мозоль.

— А отец? — спрашиваю тихо.

Он усмехается. Коротко. Без радости.

— Отец… — делает паузу. — считал, что эмоции это лишнее.

Я невольно морщусь.

— В смысле?

Марк наконец поворачивает голову ко мне.

— В прямом, — продолжает он. — Ошибся — получил. Проявил слабость — получил. Не справился — ещё раз получил.

Я сглатываю.

— Жёстко, — выдыхаю.

— Эффективно, — спокойно отвечает он.

И в этом «эффективно» столько… всего, что у меня внутри что-то сжимается. На мои жалобы он так же отвечал. Эффективно.

— Я считаю, что родители не должны так воспитывать детей, — выговариваю я сердито. — То, что делал твой отец, сделало тебя жёстким человеком, который привык ломать других.

Марк молчит. Мрачнеет. Выглядит как грозовая туча.

— Не только, — отвечает он наконец. — Я просто понял, что или ты, или тебя. И решил никому не оставлять шанса.

Меня пробирает холодок.

— И что произошло? — спрашиваю.

Марк снова молчит слишком долго. Будто не хочет отвечать или раздумывает, стоит ли. Я уже думаю, что он не скажет.

— Я однажды решил, что могу по-другому, — ровно говорит он. — По-человечески. Без давления. Без… этих методов.

Я задерживаю дыхание.

— И?

Он усмехается. На этот раз холоднее.

— Ошибся. Доверился партнёру, — говорит он. — Не проверил. Потерял деньги. Контроль. Время.

Он смотрит прямо перед собой.

— Я тогда в отцовском бизнесе работал, — добавляет он. — Отец не пережил моего провала. Сердце остановилось.

Тишина падает между нами тяжёлым пластом. Я не знаю, что сказать. Любые слова будут лишними. Просто сижу рядом.

— С тех пор, — говорит он тихо, — я не доверяю людям, а когда воюю, бью первым.

Я киваю. Чёрт. Так вот почему Марк такой, какой есть. И это плохо, потому что вместо злости появляется тепло. Я не должна испытывать к нему ни сочувствия, ни тепла, ни доверия. Но это появляется само из-за этих его внезапных откровений.