Книга Анатомия нас, страница 24 – Амелия Лефэй

— А вы кто?

— Мэри Тернер.

Я выглянул за нее, все еще ожидая Джейн.

— Она не пришла со мной. — Она нахмурилась, и я отступил в сторону, чтобы впустить ее, но она не сдвинулась с места. — Она не пришла со мной, потому что не могла.

— Вы слишком загадочны для моего вкуса.

— Она в больнице.

— Джейн? — спросил Уэс, подходя ближе. Ее глаза метнулись к нему в замешательстве. В этот момент я понял, что Джейн ничего не говорила ей о сложности наших отношений.

— В какой больнице? С ней все в порядке?

— С Джейн все в порядке... это ее дочь больна.

— Простите? — спросил Уэс, а мой рот просто открылся. — Ее дочь?

Мэри просто кивнула. — Простите, а вы кто?

— Ее дочь? С каких пор у нее есть дочь? — спросил я.

— С тех пор как вы ушли. Она была беременна.

— Господи Иисусе, — прошептал Уэс, и мы оба уставились на нее.

Ребенок? У нее был ребенок?

Черт! Гребаный черт!

— Если бы она могла быть здесь, она бы была, но Мэсли стало хуже прошлой ночью, и Джейн нужно было остаться с ней. Она просила меня умолять вас прийти. Лично я не считаю, что она должна умолять отца своей дочери сдать кровь для своего больного ребенка, вы так не думаете? — сказала она прямо мне. И я застыл на месте, мой разум был совершенно пуст.

— В какой больнице? — спросил Уэс.

Тем временем я, кажется, впадал в шок.

Мы, наверное, были двумя самыми неловкими мужчинами на педиатрическом этаже. Глядя на них, как на какую-то инопланетную расу. Мэри, которая, по-видимому, была женщиной, стоящей за службой горничных, вела нас через море больных детей, врачей и медсестер. Это было так же удручающе, как и звучало.

— Джейн. — Макс заговорил впервые с тех пор, как мы покинули пентхаус. Следуя за его взглядом, мы увидели Джейн, нашу Джейн, в обтягивающих синих джинсах, простом желтом свитере оверсайз, с рыжеватыми волосами, заплетенными в косу через правое плечо, входящую в комнату прямо напротив поста медсестер.

Когда мы сами подошли к двери, я не знал, что думать. Часть меня думала, что я нахожусь в каком-то искаженном сне.

— Мамочка! — Маленькая девочка протянула руки, лежа в огромной больничной койке с темно-каштановыми волосами, собранными в хвостики — у нее были такие же яркие ореховые глаза, как у ее матери. Она была бледна... слишком бледна. У нее была капельница в левой руке, кислород в носу и плюшевая черепаха под правой рукой.

— Мэсли! — воскликнула Джейн с таким же энтузиазмом, подходя к ее кровати и обнимая девочку. Ее крошечные ручки обвились вокруг ее шеи, хихикая, пока Джейн целовала ее лицо.

— Мамочка! — Она вывернулась, схватив свою черепаху и крепко прижав ее к себе, нахмурившись на Джейн. — Ты ушла от меня, мамочка!

— Я? — ахнула Джейн.

— Ты. — Ребенок упрямо кивнул.

Джейн покачала головой, взяв дочь за щеку. — Я бы никогда не оставила тебя, красавица, ни за сто, тысячу, миллион, миллиард, триллион лет.

Мэсли подняла руки, наклонив голову набок. — Сколько это пальцев?

Джейн рассмеялась. Макс тоже, и, честно говоря, я не заметил, что он все еще рядом со мной. Мой разум все еще пытался переварить, что у нее есть ребенок. У нее есть дочь. Она мать крошечного человечка.

— Мамочка, еще врачи? — простонала Мэсли, увидев нас. Она схватилась за простыню, натянула ее на голову и закричала: — Уходите!