Книга Мия. В Лабиринте, страница 147 – VIOLATOR, Devi Ant

— А почему он неоднозначный?

— Отличался жестоким легизмом и считался тираном. Великая китайская стена можно сказать построена на костях…

— Как и Санкт-Петербург.

— Интересное сравнение с Петром Первым.

— Тоже неоднозначная личность, — усмехаюсь. — Вы сказали его обвиняли в жестоком легизме? Что это?

— Основной идеей направления было равенство всех перед Законом и Сыном Неба, следствием чего являлась идея раздачи титулов не по рождению, а по реальным заслугам. Согласно идеям легизма, любой простолюдин имел право дослужиться до любого чина, вплоть до первого министра.

— Наш табель о рангах при Петре I, — усмехаюсь.

— И вновь интересная параллель, — с интересом смотрит на меня. — История имеет обыкновение повторяться по спирали.

«Или еще одно воплощение…» — усмехаюсь про себя.

— Так а что в легизме плохого? — вслух.

— Легисты печально прославились тем, что устанавливали крайне жестокие законы и наказания. Например репрессии конфуцианцев. В эпоху правления Шихуна было сожжено много книг и заживо похоронено более четырехсот философов.

— Наш Петр I тоже боролся с инакомыслием, — задумчиво. — Преследовал старообрядцев и устраивал чистки среди знати. Одни стрелецкие казни чего стоят. Более тысячи стрельцов. Некоторым Петр отрубил головы собственноручно.

— Вижу, вас это не пугает.

— Совершенно не пугает.

Нашли чем пугать Смерть. Kазнью и отрубленными головами...

Внимательно смотрит на меня. Будто переосмысливая мой образ юной блондинки, захомутавшей грозного мажора.

— В любом случае. Шихуан придумал идею и заложил основу Китая, которую другие династии использовали и расширяли. Именно он по-настоящему объединил Китай под единой идентичностью, языком и культурой. Без него Китай был бы как Европа после падения Римской империи. Его недолговечная династия не определяет, что он плохой император, так как династия Хань была просто расширением Цинь с видением Шихуана о расширении Китая.

— Он заложил основу китайской государственности на тысячелетия вперед.

— Совершенно верно, — улыбается профессор Вонг, определенно являющийся поклонником первого императора. — Если взять династию Хань…

А я вновь погружаюсь в воспоминания о сне.

Император продолжает рассматривать девушку с необычными волосами и глазами.

— Снимите с нее тряпье. — внезапно.

Несколько человек подхватывает девушку под руки и, пока та сопротивляется, стаскивают с нее теплую одежду, оставляя в домотканной рубашке-халате и юбке. Дрожит то ли от холода, то ли от страха. В ладонях зажала рукавицы и красную веревочку. Не хочет отдавать, когда один из придворных, пытается их вырвать.

— Что она там прячет? — Хуанди явно не нравится это сопротивление.

— Какое-то подобие перчаток… — Один из придворных протягивает императору сшитые из грубой кожи варежки. Заглядывает внутрь и стряхивает на ладонь ярко-красную сплетенную веревку.

— Узел на удачу и счастье… — снисходительно усмехается.

Бросает сокровища девушки на промерзшую землю, и та, следуя взглядом за своими сокровищами, хмурится.

Подходит к ней. Впервые за все время нарушает границы. Не дотрагивается, но та шарахается от него натыкаясь спиной на парней.

— Нетронутая… — кивает, и девушка вновь опускает глаза.

— Проверь ее зубы, — бросает брату. — Но не трогай ее.