Книга Во власти греха 2, страница 58 – Ния Экс

Брат Демьяна молчит, рассматривает меня. Потом накрывает мою ладонь своей. Я чувствую его тепло — такое знакомое и такое чужое одновременно. Я отдёргиваю руку. Слишком быстро. Слишком резко. Не хочу обижать его, и не хочу ему лгать, давая надежду.

— Прости, — говорю я, смотря в окно. — Я не могу.

— Ты его ещё не забыла? — спрашивает он, и в его голосе нет осуждения. Только боль разочарования. Такая же, как у меня.

— Нет, Вадим, — я чувствую, как к горлу подступают слёзы. — Я до сих пор так люблю его... Иногда мне даже мерещится его силуэт в толпе прохожих. Я чувствую его духи — на улице, в метро, в пустой комнате. И мне кажется, что он жив… Я чувствую, что он жив. Я, наверное, сошла с ума в ту роковую ночь.

— Сонь, — он тянется ко мне, но я отодвигаюсь. — Перестань цепляться за прошлое, милая. Ты молодая красивая девушка, у тебя всё впереди. Новые встречи, новые чувства. Демьян бы не хотел, чтобы ты хоронила себя заживо.

— Ты не знаешь, чего бы он хотел, — я вытираю слезу, которая всё-таки непроизвольно скатилась по щеке. — Никто не знает. Его нет. А я осталась. И я не могу просто взять и забыть его. Не могу перечеркнуть то, что было. Он был частью меня. Самой важной частью. И теперь эта часть умерла. А я — нет. И я не знаю, как с этим жить.

Вадим молчит. Отпивает кофе, смотрит в окно с выражением лица крайнего сожаления. Я вижу, как напряжены его плечи, как он сжимает чашку. Словно он хочет сказать что-то важное, но не решается.

— Я тоже скучаю по нему, — говорит он наконец, и я разочарованно выдыхаю. — Каждый день. Каждую ночь. Иногда мне кажется, что я слышу его шаги в коридоре. Или его голос — когда он кричал на меня за полуночные катки. Или его смех, когда мы смотрели дурацкие комедии. Он был… он был моим братом. Единственным. И я не успел сказать ему много важного.

— Что, например? — спрашиваю я.

— Что я, как и ты, люблю его. Что я благодарен ему за всё. Что он не был для меня чужим — никогда. Я злился на него, ревновал, завидовал, цеплялся к нему. Но я любил его. Больше, чем он думал.

Я смотрю на Вадима и вижу, как по его щеке тоже течёт слеза. Впервые за год я вижу, как он плачет. Он всегда был сильным. Держался. Поддерживал меня. А сейчас — сломался.

— Прости, — говорит он, усмехнувшись, вытирая лицо. Карие глаза устремлены в пустую чашку из-под эспрессо. — Не хотел при тебе.

— Не извиняйся, — я кладу руку на его ладонь. Теперь уже я. Сама. — Ты имеешь право плакать. Мы оба имеем право.

Он сжимает мои пальцы. Я не отдёргиваю. Потому что сейчас — не Демьян. Сейчас — Вадим. Его брат. Часть его жизни. И мне нужно это тепло. Хотя бы на минуту.

— Он бежал к тебе, — говорит Вадим тихо. — Ты знаешь? Я сказал ему, что ты уезжаешь. Что у тебя последний шанс. И он побежал. Не вызвал такси, не позвонил. Побежал. Потому что боялся не успеть. Потому что ты была для него всем. Я чувствую себя пиздец каким виноватым… мне, порой кажется, что его смерть — на моей ответственности.

— Я понимаю, — я чувствую, как слёзы текут по лицу. — Я тоже это чувствую. И я никогда себе этого не прощу. Если бы я не уехала, если бы не послушалась отца и задержалась… если бы я ответила на его звонок… если бы я не сказала, что он мне противен…

— Не надо, — он накрывает мою руку второй ладонью. — Не надо винить себя. Ты ни в чем не виновата. Это жизнь. Она такая — жестокая и несправедливая. Но мы должны жить дальше. Ради него. Ради себя.