Книга Ищу жену. Срочно!, страница 6 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

Сажаю её на стул, подкладываю вчерашнюю подушку. Ставлю перед ней тарелку с кашей — выглядит она так себе, комковатая, с лёгким запахом гари. Вика смотрит на неё подозрительно, и не двигается. Бровки всё ещё сдвинуты, губы поджаты.

Я делаю себе бутерброды — хлеб, сыр, колбаса. Ставлю тарелку на стол, и тут замечаю, как Вика пялится на них. Глаза голодные, но с такой осторожностью, будто боится, что отберут.

— Ешь, Викусь, — говорю мягко, подвигая тарелку с бутербродами к ней. — Бери, это вкуснее каши.

Она опасливо тянется, берёт один бутерброд маленькими пальчиками, аккуратно откусывает, будто боится, что я передумаю. На меня косится, но голод побеждает. Жуёт медленно, тщательно, как будто это не бутерброд, а деликатес.

Я сижу напротив, ем свой. Но тут раздаётся резкий звонок в дверь. Вика вздрагивает, глаза становятся круглыми, бутерброд падает на стол, и она шустро ныряет под него, прижимая Потапыча к груди.

— Вика, всё нормально, — охреневаю от ее реакции.

Чёрт, что делать? Вытаскивать её или дверь открывать? Вдруг горе-родители явились?

Кулаки чешутся так, что я уже представляю, как вмажу Сёме по морде за то, что дочь бросили. Но она сидит под столом, дрожит, и я не знаю, как её успокоить. Если это брат, он пожалеет, что вообще родился.

— Всё нормально, я пойду открою дверь, я ты будь тут, — хотя сам не верю, что все у меня хорошо.

Ладно, иду к двери, надеясь, что это всё-таки брат, и я смогу выдать ему всё, что накопилось.

Открываю и вот он, Лёха, стоит, как привидение. Сонный, в солнечных очках, хотя на улице пасмурно, футболка мятая, волосы торчат, как у пугала. В руке держит докторский чемоданчик, старый, потёртый, с которым он таскается двадцать четыре на семь, потому что мы вечно встреваем куда-то. Снимает очки, а под ними глаза красные, как у вампира после ночной смены.

— Ты трезвый? — спрашиваю я, прищурившись.

— Ты придурок? Конечно, да, — фыркает он, ставя чемоданчик у порога и потирая щёку. — Просто… девочки были такие… ммм… что еле оторвался! И во всём ты виноват, Мишаня. Если б ты вчера в баню приехал, я бы не перебрал с… впечатлениями. Дай пройти, без кофе я не оживу. И где ребёнок? Давай, выкладывай всё!

Я только руками развожу, пропуская его в квартиру. Он хватает свой чемоданчик, как будто боится, что я его стырю, и тащит за собой. Идём на кухню, и тут Лёха замирает.

Из-под стола торчит белобрысая макушка Вики, её светлый хвостик, который я вчера еле в вид человеческий привел. Лёха смотрит то на макушку, то на меня, очки в руке болтаются, челюсть чуть не падает.

— Ты чё, взрослого ребёнка где-то украл? — шепчет он, тыча пальцем в сторону стола.

— Ш-ш-ш! — шикаю я, бросая на него хмурый и серьезный взгляд. — Не ори, спугнёшь.

— А я и не ору.

Сажусь на корточки, заглядываю под стол.

Вика сидит, прижав Потапыча к груди, глаза огромные, как у котёнка, которого загнали в угол. Смотрит на меня, потом на ноги Лёхи и торчащий чемоданчик, и снова на меня — пугливая, но любопытная. Я тяну к ней руки: — Викусь, вылезай, всё нормально. Это Лёша, мой лучший друг. Хороший муж… дядя, не бойся.

Она мотает головой, прижимаясь к ножке стола, будто это её крепость. Я пытаюсь ещё:

— Викуля, он добрый, как… как мишка из твоего мультика. Давай, вылезай, познакомлю вас.