Книга Ищу жену. Срочно!, страница 62 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

— Вика. Да. Иду, — он резко садится, потягиваясь так, что хрустят суставы.

Но даже в этом серьезном состоянии он не может просто пройти мимо. Пока я пытаюсь натянуть джинсы, он успевает ущипнуть меня за попу, а когда я выхожу в коридор с расческой — зажимает между стеной и своим горячим телом, оставляя короткий, собственнический поцелуй на губах.

— Скоро будем дома втроем, Гуль. Обещаю, — шепчет он, и я верю каждому его слову.

В машине я не могу найти себе места. Пальцы то и дело крутят кольцо, я поправляю волосы, смотрю в окно, снова на Мишу. Внутри всё дрожит от жуткого волнения.

— А если они передумали? А если документов не хватит? А если что-то не так в документах? — голос срывается. — Миш, я так хочу, чтобы её нам отдали… прямо сегодня. Без условий.

Миша накрывает мою ладонь своей, прижимая её к рычагу переключения передач.

— Гуля, успокойся. Я вчера всё подтвердил. У них нет законных оснований нам отказывать. Мы теперь официальная семья, условия жилья проверены, Пашка подстраховал. Всё будет нормально.

Его спокойствие работает как анестезия, но лишь до тех пор, пока мы не паркуемся у ворот детского дома.

Когда мы входим в кабинет заведующей, я сразу чувствую — что-то не так. Женщина не смотрит нам в глаза. Она перекладывает бумажки с места на место, и её руки заметно дрожат.

— Где Вика? — Миша задает вопрос первым. Громко. Резко.

— Михаил Сергеевич… понимаете… — она сглатывает. — Ночью… Виктории стало плохо. Резкие боли, высокая температура. Нам пришлось вызвать скорую помощь. Её увезли в городскую детскую больницу.

Мир перед глазами на секунду меркнет.

— Что?! — я вскрикиваю, хватаясь за край стола. — Что с ней? Почему? Она же вчера была здоровой! Она смеялась, она была абсолютно здоровой!

— Мы не знаем… — лепечет заведующая. — Это же дети, сами понимаете. Инфекция или… что-то другое. Врачи разбираются.

Миша делает шаг вперед, и я вижу, как на его шее вздувается вена. Он сейчас похож на разъяренного зверя, которого удерживает только последняя капля самообладания.

— Почему вы не позвонили мне ночью?! — его голос гремит так, что в шкафу звякают стекла. — Я её законный опекун по факту поданных документов! Вы обязаны были сообщить мне в ту же секунду!

— Но было очень поздно, и статус еще не до конца…

— Послушайте меня, — Миша наклоняется над столом, и его лицо становится каменным. — Если с её головы упадет хоть один волос, я устрою вам такие проблемы, о которых вы в своих страшных снах не видели. Вы под суд пойдете за халатность. И не только вы.

Он хватает меня за руку и буквально вытаскивает из кабинета. Мы летим к машине.

— В больницу. Быстро! — бросает он на ходу.

Я сажусь на пассажирское сиденье и чувствую, как меня начинает трясти. Держу кулачки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Наша жемчужинка… маленькая, беззащитная. Перед глазами всплывают слова Миши о торговцах органами, о «цепочках», о родителях-алкоголиках, чья смерть была выгодна…

— Миш, это же не… не так серьезно все, да? — шепчу я, глядя на его профиль.

Миша молчит, вцепившись в руль до белизны в костяшках. Он не отвечает, но по тому, как он вдавливает педаль газа в пол, я понимаю: он думает о том же самом. Нас пытаются опередить.

— Только бы все было хорошо, — шепчу я, глядя на дорогу, которая расплывается от новых слёз. — Пожалуйста, умоляю.