Книга Ищу жену. Срочно!, страница 77 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

— Чумак по уровню влияния в этом городе и есть президент, только теневой, — хмуро бросает Паша, проверяя табельное и поправляя кобуру под курткой. — Она держит половину строительного бизнеса и долю в фармгигантах.

— Она баба? — я до сих пор не особо вникал в фамилии, для меня это было лишь безликое зло, которое тянет костлявые руки к Вике и Гуле. Имена имели значение для протоколов, для меня имела значение только дистанция до цели.

— Миш, ты, блять, вообще в курсе хотя бы немного, кто у нас в городе рулит? — Паша смотрит на меня как на инопланетянина, но в его взгляде есть и сочувствие. Он понимает: я слишком долго был на пожарах и завалах, чтобы следить за светской хроникой и криминальными сводками верхов.

— Мне похуй на всё, Паш. У меня работа другая — жизни спасать, а не списки «Форбс» зубрить, — я коротко киваю на здание. — Пошли. Пора заканчивать этот цирк.

Мы выходим из машины, зажимая нашего «костюма» с двух сторон. Тот идет, спотыкаясь на ровном месте, ноги у него заплетаются, а лицо приобрело оттенок серой извести. Охрана на входе мажет по нам профессиональным, оценивающим взглядом, но наш «сопровождаемый» делает какой-то едва заметный жест, бормочет в сторону секьюрити, что «свои, по спецзаказу», и нас пропускают без лишних вопросов. Здесь привыкли к странным визитам в неурочное время.

Поднимаемся на нужный этаж. Здесь всё пахнет по-другому — не хлоркой и безнадегой, как в обычных приемных покоях, а дорогим парфюмом, озоном и очень большими деньгами. В конце коридора, у панорамного окна, за которым просыпается город, стоит женщина. Лет пятьдесят пять, безупречно ухоженная, в строгом сером костюме, который сидит на ней как броня. Она оборачивается, едва слыша звук наших шагов по мягкому ковролину, и её взгляд моментально леденеет. Она видит своего «шестерку», видит наши лица, которые никак не вписываются в её окружение, и её мозг за секунду вычисляет финал.

— Сукин сын, — выплевывает она, глядя на мужика в костюме с такой ненавистью, будто он — плесень на её антиквариате. — Ты не привез девочку.

— Я не смог, Нина Валентиновна... не получилось, — лепечет тот, вжимая голову в плечи и едва не забиваясь в угол. — Мне некуда было деваться, они возникли из ниоткуда, они...

— Хлюпик и придурок! — она буквально взрывается, сокращая расстояние между ними в три широких, яростных шага. В её облике больше нет ничего от светской дамы — только загнанный в угол хищник. — Ты не смог справиться с такой банальщиной! Ты подвел меня! Ты... из-за тебя всё рушится! Из-за тебя она умрет!

Она налетает на него, готовая вцепиться в лицо своими идеальными ногтями, но мы с Пашей синхронно делаем шаг вперед, оттирая её плечами от этого слизняка.

— Нина Валентиновна, успокойтесь, — Паша говорит жестко, включая свой самый холодный «протокольный» тон. — Концерт окончен. За попытку киднеппинга, подкуп должностных лиц и организацию преступной группы вам светит такая статья, что никакие адвокаты и связи не помогут. Пройдемте.

Она резко вырывает руку из захвата Павла, и в её глазах вспыхивает такая черная, концентрированная ярость, что мне на секунду кажется — она сейчас бросится на нас обоих с голыми руками.

— Статья?! Да мне глубоко насрать на ваши статьи, понятно вам?! — кричит она, и голос её срывается на сиплый, надрывный хрип. — У меня там, за этой стеной, умирает племянница! Моя единственная наследница, моя кровь!