Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 114 – Лоренца Джентиле

И Саверио я так и не нашла. Где он? Отправился в свое знаменитое путешествие по ашрамам? Уехал в Индию? Майя собиралась приехать, но ее нет. Решила все же остаться в Хорватии?

Возможно, дело в завышенных ожиданиях. Я так долго все обдумывала, соединяла точки, что они успели сместиться. А теперь столкнулась с реальностью и разочарована. Мы все повзрослели, пути разошлись. Да, обряд все тот же. А мы?

Оронцо и Антонио растерянно осматриваются. Может, зря я их позвала, глупо было пытаться всех между собой свести. Хочу подойти к ним, но Камала уже движется между собравшимися с камфорной лампой, и каждый прикасается к огню и символически подносит его к лицу.

Начинаются песнопения. Паоло играет на гармониуме, и мне радостно видеть его таким счастливым. Хотя бы он все еще здесь, по-настоящему здесь, по-настоящему, словно дуб, пустивший корни и переживший ветер, грозы и даже огонь.

Дети берутся за бубны. Удивительно, но я помню наизусть все тексты на санскрите, и когда я проговариваю их вслух, что-то во мне оттаивает — будто кто-то окутывает меня мягким уютным пледом. Воздух пахнет благовониями, дымом, цветами и фруктами. Босые ноги скользят по земле, яркие одежды колышутся в такт музыке, мерцают красные бинди на лицах.

Я напеваю, отдаваясь течению мелодии, и перестаю наблюдать за собой со стороны. Сосредоточиваюсь на сути ритуала — благодарности за наше пребывание в этом мире. Я есть, я существую. Разве этого не достаточно?

Я поднимаю глаза и задумываюсь: а какое сейчас небо в Индии? Небо над моим отцом. Где теперь та раковина, в которую он дул столько лет, и то забытое ощущение полного единения с окружающим миром? Может быть, вот оно, здесь и сейчас.

— Ом, Шанти, Шанти, Шанти,— запевает Паоло. Мир, Мир, Мир…

И в этот момент сквозь тени костра проступает силуэт женщины. Она замирает в круге света — бирюзовое сари оттеняет глаза цвета ледяной воды, длинные черные волосы свободно ниспадают на плечи. Гостья держит за руку девочку лет четырех-пяти, такую же красивую, в желто-розовом платье.

Это же Майя, моя подруга. Майя со своей дочкой.

Затаив дыхание, я смотрю, как они подходят. Они уже близко, мы уже узнали друг друга, и все слова разом вылетели из моей головы. Только сейчас я замечаю рядом с ними мужчину, темноглазого, растрепанного, бородатого, в светлой одежде. Он легко улыбается, он окружен какой-то особой мягкой аурой.

Саверио.

Я жду их приближения и чувствую, что могу рассыпаться в любую секунду — словно окно поезда, готовое треснуть от удара красного аварийного молотка, спрятанного за стеклом с надписью «Разбить в случае чрезвычайной ситуации». Вот она, чрезвычайная ситуация.

Майя уже рядом, прямо передо мной. Она берет меня за руку.

— Ты все-таки нарисовала цветы. — Она кивает на настенную роспись.

— Какая красивая картина, — шепчет ее дочь.

— Да, — соглашается Майя. — Очень красивая. Я всегда это знала. Всегда.

Я встаю и с удивлением замечаю, что стала выше ее ростом, хотя мне помнилось наоборот. И все же я вижу в ней ту самую девочку с цветочной гирляндой. Она обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание, и мы стоим так целую вечность.

Я прижимаю ее к себе, чтобы не потерять снова, чтобы больше не уезжать так внезапно, чтобы не позволить очередному порыву ветра унести меня прочь.