Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 34 – Лоренца Джентиле

Мой палец зависает над кнопкой «Отправить». Надоело постоянно терпеть удары и не иметь возможности ответить честно. Я вернулась, но кто я теперь? Хозяйка безликого ресторана? Женщина без индивидуальности? Подношу палец к экрану. Задерживаю дыхание. Колеблюсь — но все же отправляю сообщение.

Возможно, это худшая ошибка в моей предпринимательской карьере, последняя капля, смертельный удар. И все же я засыпаю с тенью улыбки на лице.

Проникающий в окно утренний свет нежным теплом касается моего лица. Я открываю глаза. Белизна уличной штукатурки ослепляет. Ломаная линия крыш на фоне лазури неба похожа на детский рисунок. Строгую геометрию там и тут нарушают живые островки зелени на балконах. Если бы не звуки просыпающегося переулка, я бы решила, что оказалась в раю. А может, в раю тоже шумно? Этот рассвет не похож на мои привычные послеполуденные пробуждения в бурлящем мегаполисе, где чувствуешь себя неудачником просто потому, что до сих пор лежишь в постели.

Обычно утренние пробуждения даются мне нелегко. Но только не сегодня.

Я смотрю на время в телефоне: четверть десятого. Вроде бы чувствую себя отдохнувшей, но стоит сесть — и суставы начинают скрипеть, как деревянные. Кажется, этот диван забрал у меня десять лет жизни в обмен на десять часов сна.

Флора, еще в ночной рубашке, шаркает тапочками по кухне.

Я почти у цели — осталось только придумать, как добраться до ашрама.

Дойти туда пешком невозможно — во всяком случае, для меня и особенно в это время года. К тому же я совсем не уверена, что найду дорогу: прошло больше пятнадцати лет.

Я нахожу забытую на полу холщовую сумку и роюсь в ней в поисках футболки с изображением Мадонны и надписью: «Я — мое искусство. Я — мой шедевр».

Вспомнит ли Майя, как однажды утром на рынке она подарила мне эту вещь? Я и сейчас вижу, как она идет ко мне, размахивая футболкой, будто флагом: «Селена, это тебе!» Тогда я и представить не могла, что из всей моей коллекции останется только она. Я храню ее бережно, почти как реликвию.

Зато тем утром я знала одно: она мне очень нравится. Яркая, живая, и к тому же подарок Майи. А значит, особенная. Ведь неважно, насколько хорошо ты выглядишь. Главное — это ощущение тихого счастья, которое рождается из любви и заботы. Я достаю из сумки легкую красную юбку длиной до щиколотки, которую всегда носила с этой футболкой.

Принимаю душ и одеваюсь, снова чувствуя себя немного восемнадцатилетней и чуть-чуть бунтаркой. Может быть, даже немного смешной, но какое это имеет значение? Я вытираю волосы полотенцем, заплетаю косу и надеваю на шею малу из плодов рудракши.

Оглядываюсь на свое отражение в зеркале. Неужели это я? Лицо цвета майонеза, под глазами круги, некогда розовые и полные щеки осунулись. Приподнимаю уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. Впрочем, скоро я буду в ашраме — и так или иначе все образуется. Нужно только набраться решимости и сделать один телефонный звонок.

Я выхожу из ванной и чувствую, что уже готова… ну или, по крайней мере, делаю вид, что готова.

— Вот и моя Селена! — восклицает Флора. — Теперь я тебя узнаю. Но все-таки будь добра, высуши волосы!

— Флора, на улице градусов сорок.

— Может, и сорок, но гораздо позже и на солнце. Напоминаю тебе, что существует тень. И сквозняки…