Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 50 – Лоренца Джентиле

— Но сейчас же не сезон цветной капусты.

— Тебе не нравятся теплые дни зимой? Или прохладные — летом? Если не хочешь все время играть одними и теми же картами, нужно перетасовать колоду, — говорит Флора.

Я торопливо записываю. Она ждет, пока я закончу, а потом продолжает рассказ. В это же время сливает воду, обжаривает капусту, перекладывает в смазанную маслом форму и ставит в духовку.

Звенит таймер.

— Ставим духовку на сто восемьдесят градусов, — уточняет она, осторожно вынимая ложкой яйца из кастрюли. Затем перекладывает их на деревянную доску и аккуратно очищает от скорлупы.

— Мой Марко терпеть не мог запах цветной капусты, но вкус ему нравился. Заходил в кухню и сразу зажимал нос и открывал рот, становился похож на тюленя. — Теперь Флора рубит на доске вареные яйца. — Конечно, это блюдо пахнет сероводородом, зато вкус у него отменный. Так я преподала сыну важный жизненный урок: не суди о людях по первому впечатлению. Кто знает, чем они смогут тебя удивить.

Я переношу эти слова на бумагу, не отрывая взгляда от Флоры. Она тем временем смешивает измельченные яйца с мелко нарезанными анчоусами и петрушкой, а затем добавляет в смесь растопленное сливочное масло. Спустя двадцать минут вынимает цветную капусту из духовки и аккуратно выкладывает на нее соус из яиц и анчоусов.

В кухне жарко, как в бане. Только Флоре может прийти в голову запекать цветную капусту в духовке в такую жару. И вдобавок запах, который так не любил «мой Марко», теперь заполняет всю комнату.

— Ты все записала? — осведомляется няня.

Я бросаю взгляд на листок — весь исписанный, исчерканный, с заметками на полях. Он больше похож на военную карту.

— Конечно. Все понятно, — отвечаю я, складываю его пополам и убираю в свою холщовую сумку.

И все же, когда я пробую цветную капусту, жара, запахи и окружающая суета отступают на второй план. Она тает во рту, и с каждым кусочком в моей душе поднимается буря сомнений. Как жаль, что я не могу поддержать Флору в ее начинании, не помогу ей передать сыну свою премудрость — далеко не только кулинарную, а сотканную из опыта, памяти и любви.

Разумеется, на столе не только капуста. Рядом красуются моцарелла, таралли, помидоры и три ароматные отбивные с томатным соусом.

— Флора, нас же всего двое, — протестую я.

— И что? Двое — это уже семья. И так приятно, когда семья собирается за столом.

— Ну что ж, делать нечего, буду есть за троих.

Я верна своему слову до последней крошки, хоть и чувствую, что вот-вот лопну.

— Не хочешь полежать немного? — наконец спрашивает няня. — А потом пойдем смотреть комнату.

Я с трудом поднимаюсь. Мысль о том, чтобы растянуться на желтом диване, кажется невероятно заманчивой. Но ведь нужно как-то смягчить ответ на вторую часть ее вопроса, ту, что касается комнаты и всего, что с этим связано. Как признаться ей, что я уезжаю?

Я кладу руку на ее покатое плечо, покрытое цветастым ситцем.

— Лучше я прогуляюсь, Флора, мне нужно немного проветриться.

— В воскресенье, да еще в такую жару? — удивленно восклицает Флора. — Это просто немыслимо! Еще хуже, чем пропустить мессу!

В переулке я снова набираю номер Майи. Все те же пустые гудки словно фрисби, который падает, не долетев до цели. А я тем временем уже пришла.

Бар Августо все тот же, что и пятнадцать лет назад: мягкие красные диванчики, мраморный пол, зеленая витрина с мороженым, зеркала отражают длинную стойку темного дерева. В зале почти никого. Как только я переступаю порог, связь пропадает. Убрав телефон, направляюсь к витрине с десертами в глубине зала. Я не могу остаться и помочь Флоре с книгой, и если способ искупить вину вообще существует, то он здесь.