Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 78 – Лоренца Джентиле

— Ах да… процесс. Я слишком увлеклась попытками остановить внутренний диалог.

— Значит, нагреваем масло и бросаем туда сало, его я уже нарезала.

И когда она успела? Я не заметила.

— Подрумяниваем его до прозрачности. Оно должно быть как истинное счастье: здесь, но невидимо.

— Истинное счастье…

Я записываю последовательность приготовления, одновременно прижимая пальцами остатки пизарей. Пора добавлять отваренную и слегка обсушенную фасоль. Мои торопливые записки почти невозможно разобрать.

— Теперь все смешаем и добавим вина, — продолжает Флора. — Потом томатную пасту. Как закипит, убавляем огонь и оставляем вариться под крышкой.

— Сколько? — напряженно уточняю я, сжимая ручку.

— Как пойдет, я тебе покажу, — отвечает она, помешивая соус и подливая половником ароматный овощной бульон.

— А когда это ты успела сварить бульон?

— Ох, моя Селена, что-то ты сегодня невнимательна. Я его поставила на огонь, еще когда ты медитировала над пизарей.

Я возвращаюсь к рецепту и делаю пометку: приготовить овощной бульон.

— Давай, сыпь. — Няня помогает мне придержать кастрюлю, как в детстве. Кусочки теста погружаются в кипяток, брызги летят мне на руку.

— Ну вот, обожглась. — Я со стоном лью на руку холодную воду.

— Ты просто начала обучение, — улыбается Флора, показывая свои руки, все в шрамах от порезов и ожогов. — А завтра будем учиться правильно закупаться на рынке. Жду тебя в половине десятого у овощного прилавка.

Пизарей всплывают. Флора ловко вылавливает их шумовкой и перекладывает на сковородку с соусом.

В дверь уже стучат, так что ответить я не успеваю. Да и нужды нет: я всегда любила ходить на рынок. Убираю листок с рецептом в сумку и спешу открывать.

— Желтая дверь в конце переулка, рядом с прачечной Греко — это было легко.

Антонио улыбается и вручает нам бутылку вина и корзинку, полную прищепок.

— Ух ты! — восклицает Флора у меня за спиной. — Вот что значит хорошая память. Большое спасибо.

Когда я приглашала Антонио на ужин, он сказал, что занят. Надо, мол, продавать вещи, разделаться с корректурой черновиков, а времени в обрез… Но я поняла, что он давненько никуда не выбирался, и решила настоять на своем.

— Слушай, чтобы жизнь хоть немного изменилась, нужно выйти из дома.

Антонио не выглядел убежденным, но и не перебивал. И вот он здесь.

— Я так рада, что ты пришел, — говорю я, делая приглашающий жест.

Он улыбается, как будто смущенный моей радостью.

Я усаживаю его за кухонный стол, где уже стоят корзинка с лепешками и тарелка с колбасной нарезкой.

— Апе^[55], как говорят в Милане. — Флора хитро подмигивает.

А вот и Оронцо, тоже не заставил себя долго ждать.

— Печенье из Челье^[56]. Мама оттуда родом, она их печет лучше всех.

Антонио поднимается, чтобы представиться, разглаживая свои льняные брюки.

Беседа завязывается легко, пока Флора помешивает соус в сковородке. Оронцо разглагольствует о старых добрых временах, когда он работал на рынке. Может быть, они уже виделись раньше? Антонио кивает и как будто пытается что-то припомнить, но в итоге извиняется:

— Я живу в своем мире, почти никуда не выхожу.

— Кстати, — говорю я Оронцо, — Антонио хочет распродать кое-что из своих вещей. Может, поможешь пристроить? Ты же здесь всех знаешь.

— Само собой, — отвечает Оронцо. — А что ты хочешь продать?